Из истории Режицкой Думы. Часть 1.

Газета "Сегодня" от 3 февраля 1920 года 

Этот пост открывает серию заметок о работе Режицкой городской думы, хотя здесь речь пойдёт не столько о работе думы, сколько о времени, предшествующем её созданию - о первых шести месяцах латвийской Режицы. Режицкая Дума - очень значимый для меня объект исследований, именно с неё начались мои поиски в Латвийском историческом архиве, поскольку мой дедушка - Ефим Григорьевич Гродзинский - был первым её председателем. Из огромной массы просмотренных документов я собираюсь рассказать лишь о некоторых, показавшихся мне интересными. Не претендуя на полное воссоздание исторических событий, которое можно найти у профессиональных исследователей (В.Никонов "Резекне перед третьим пришествием", Каспар Стродс "По страницам истории городской думы" (Rēzeknes Vēstnesis, 27.02.2017)), я представляю лишь отдельные зарисовки, передающие дух того времени и чем-то меня зацепившие. 

Помимо архивных документов, как всегда, использую публикации из газет того времени. Многие издания сейчас доступны на сайте periodika.lv. 

21 января 1920 года в 8 часов утра большевики сдали Режицу почти без боя и она стала латвийской. При отступлении они вывезли всё, что можно было увезти, включая железнодорожный подвижной состав, пожарный обоз и аппараты с телефонных станций. Городское хозяйство было разрушено полностью. Никаких органов самоуправления в то время в городе не было, власть была в руках военного коменданта (какого именно я не разобралась, так как их было несколько: городской, уездный, да ещё и "начальник Латгалии". В первые же дни после освобождения комендант пригласил к себе наиболее уважаемых горожан - представителей от всех национальностей в количестве около 100 человек - для создания временной думы и управы. Собрание состоялось 28 января и на нём были выдвинуты  кандидаты во временную управу и думу. Эти органы действовали полгода до проведения муниципальных выборов, которые состоялись в июле 1920 года. За эти полгода сменилось три исполняющих обязанности городского головы (Болеслав Миглиниек, Франс Кемп и Иван Лайзан), обязанности председателя думы исполнял Илларион Колосов.  

Газеты того времени писали о тяжелейших условиях, в которых оказалась Режица после пяти лет войны и чехарды властей. 

"Больницы и приюты остались без продовольствия и медикаментов, школьная жизнь разрушена полностью".  

"В особенно печальном положении находится дело пропитания детей, для которых необходимо устроить питательные пункты. Для питания около 600 детей железнодорожников организованы и функционируют 2 детские кухни – на Виндавской и Варшавской станциях". 

Газета "Сегодня" от 30 января 1920 года 

 Виндавская станция - это Резекне 2, Варшавская - Резекне 1.

Архивные документы описывают ту же картину опустошения. Приведу отрывки из докладной записки временной режицкой городской управы областному начальнику Латгалии. 

"Временная Городская Управа, приступив к управлению городским хозяйством после ухода большевиков, нашла все городские учреждения в полном разрушении и при отсутствии каких-либо денежных средств и запасов продовольствия, топлива и осветительных материалов.

Население города, в среднем 25 000 жителей, в большинстве разорено, и рабочий, и ремесленный класс остался без заработков. Бывшие служащие большевицких учреждений, а также рабочие на свои сбережения в советских и керенских деньгах ничего не могут купить так как эти денежные знаки официально изъяты из обращения, латвийских же и царских денег у беднейшего населения совершенно не имеется.

Все частные организации, благотворительные общества и кооперативы разрушены и прекратили своё существование.

Вся общественная жизнь города и хозяйства должна восстанавливаться почти заново. К довершению печального состояния города в нём свирепствует сыпной тиф и натуральная оспа". 

Записка написана от руки и сам вид этого документа красноречиво свидетельствует об ужасающей нищете.  

Докладная записка Областному Начальнику Латгалии. ЛГИА. Фонд 3806-1, дело 217. 

Интересно, что в газете численность населения указана 13 тысяч, а в докладной записке - 25 тысяч. 

Важным событием весны 1920 года были выборы в Учредительное собрание (Satversmes sapulce). Выборы проходили по новым правилам, которые были разработаны Народным Советом Латвии в 1919 году и были значительно демократичнее действовавших до того. Избирательное право имели граждане Латвии всех национальностей и обоего пола (ранее только мужчины), достигшие 21 года (раньше 25 лет) и проживающие в городе 8 недель или же жившие тут до 1 июля 1914 года. Выборы были прямыми, и не было имущественного ценза. 

Проведение выборов требовало произвести паспортизацию граждан Латвии. Для паспортов нужны были фотографии, и тут возникла коллизия с местными фотографами. Они назначили цену по 15 рублей за 2 карточки, что для населения было непосильно. Самыми популярными режицкими фотографами были Ицик Тоубкин и Цаль Грейсман, у обоих фотоателье находились на Большой Николаевской улице. Вопрос о стоимости фотографий рассматривался на заседании думы (временной), которая установила цену 10 рублей за 2 карточки. 

"Если же местные фотографы на эту цену не согласятся, Управе вызвать посредством объявления в газете фотографов из Риги  для исполнения фотографических работ для представления при получении паспортов". 

О том, как разрешилась эта ситуация, вызывали ли фотографов из Риги или режицкие согласились на более низкую цену, я не знаю. 

Вот как выглядели первые латвийские паспорта. Приведу для примера три документа. Все трое владельцев этих паспортов были учителями Режицкой Еврейской гимназии, и я не могу не сказать несколько слов о каждом.  

Паспорт 1920 года Владимира Долина. 

Владимир Львович Долин, 1899 года рождения. В Режицкой Еврейской гимназии работал с 1931 по 1935 год, преподавал латынь и русский язык. Жили Долины на Калпака 16 и были соседями и друзьями Гродзинских.  

 

Паспорт Израеля Мюлера, выданный в 1919 году в Риге. 

Израель Абрамович Мюлер, 1903 года рождения. При получении этого паспорта ему было 17 лет, он был школьником. В Режицкой Еврейской гимназии работал с 1932 - 1940 год. Преподавал биологию, идиш, еврейскую историю. С марта 1936 года, после ухода Абрама Бару, исполнял обязанности директора гимназии. 

Паспорт, выданный Георгию Манжосу в 1923 году. 

Георгий Николаевич Манжос выделялся среди коллег своим происхождением - “из дворян” и возрастом - ему было почти 60 лет, когда он начал работать в Режице. Предмет, который он преподавал, назывался "русский язык", но на самом деле это была литература, и не только русская. У Манжоса был свой оригинальный подход к преподаванию литературы. Он стремился обогащать уроки театральными постановками. Думаю, что об этом неординарном учителе сделаю отдельный пост.

Ефим Гродзинский. Университет и начало врачебной деятельности

Alma Mater Ефима Гродзинского - Императорский Харьковский  университет. 

Харьков. Императорский университет. Открытка 

У нынешнего Харьковского университета есть сайт электронного архива. На нём выложены "Списки студентов" за все годы существования этого учебного заведения. Каждый учебный год представлен отдельной книгой, списки составлены в алфавитном порядке по факультетам и семестрам. Среди студентов медицинского факультета я нашла и своего деда Ефима (Хаима) Гродзинского.

Список студентов Императорского Харьковского университета на 1896/97 уч.г.

Этот документ содержит много интересных сведений. Прежде всего место рождения - не Вильно, как считалось у нас дома, а какое-то местечко Угда Минской губернии (при уточнении правильное название Узда). Кроме того указано сословие - "мещане" и то, что был Хаим Гродзинский ратником (военнообязанным). Дата рождения 2 апреля 1873-й (она фигурирует и в последующих документах до 1905 года, после чего меняется на 24 марта 1871 года). Время поступления в университет - 16 августа 1893 года и "Место предварительного воспитания" - 2-я Виленская гимназия.
Из Вильны в Харьков Ефим Гродзинский приехал вместе с другом, одноклассником по гимназии Гавриилом Пузырийским. Вместе они закончили и университет. 

Почему Ефим поехал учиться в Харьков? Думаю, что сыграла роль процентная норма для студентов-евреев  - в Москве и Петербурге она была 3%, в остальных городах 5-10%. Но на деле в Харьковском университете число еврейских студентов было значительно большим. В 1897/98 акад. году в университете училось 1496 студентов, из них 404 (27%) были иудейского вероисповедания, а на медицинском факультете их было 337 из 806 (42%). Возможно это не единственный фактор, повлиявший на его выбор. 

Общие сведения о числе студентов в 1897/98 году по вероисповеданию

Порядки в университете были строгими. Студентам запрещалось: жениться, носить усы, курить, ходить в театр и трактир, вступать в тайные связи и общества. Они должны были носить форменную одежду: фуражка тёмно-зелёного сукна, мундир из того же сукна, застёгивающийся на девять металлических пуговиц, сюртук, шаровары, пальто, галстук, перчатки и башлык верблюжьего цвета - всё было строго регламентировано. (Журнал Министерства народного просвещения, 1885 ). Но мне кажется, правила не очень-то соблюдались - на фотографиях выпускников очень многие из них с бородой и усами. В семейном архиве нет ни одной фотографии Ефима Гродзинского - студента. Возможно у него таки не было форменной одежды? 

Взглянуть на жизнь университета конца XIX - начала XX века  позволяют фотографии одарённого  харьковского фотографа-художника А.М. Иваницкого (1854 - 1920). Он был новатором в своём деле - одним из первых использовал метод фотоколлажа. Советской власти талантливый фотограф оказался не нужен: "Дворянин. Бежал из Харькова. Расстрелять". Поделюсь двумя коллажами Иваницкого из альбома "К 100-летию Харьковского университета " (1905 г.). 

"Кабинеты и лаборатории медицинского факультета Императорского Харьковского Университета" 

"Студенческое общежитие Императорского Харьковского Университета"

Алексей Иваницкий был автором и нескольких выпускных альбомов университета, в том числе и Выпуска врачей 1898 года. В альбоме есть фотографии 108 выпускников, отсутствуют 59, в том числе и  Хаим Гродзинский, получивший выпускное свидетельство в этом году. 

Фотографии выпускников размещены на десяти страницах. На каждой несколько профессоров и несколько выпускников. Оформление каждой страницы своеобразно и не повторяется.  Приведу одну для примера.

Проследить жизненный путь врача в Российской Империи позволяет справочник "Российский Медицинский Список". Он издавался ежегодно. Врач, прибывая на место службы или вольной практики, заполнял в двух экземплярах карточку, один экземпляр которой отсылался в Медицинский департамент, а другой оставался в местном управлении. На основании этих карточек и составлялся "Список". "Списки" рассылались во все аптеки империи, и аптеки были вправе отпускать лекарства только по рецептам врачей, значившихся в "Списке".

Имя Ефима Гродзинского появляется в "Российском Медицинском Списке" через два года после окончания университета, в 1901 году, так как в первые годы он работал на эпидемии чумы или холеры где-то на юге России, и сведения оттуда в департамент, очевидно, не подавались. В 1901 году он служил земским врачом в деревне Золотово, потом в городе Сураже и городе Тихвине (см. Curriculum vitae), а в 1906-07 годах - в Санкт-Петербурге.

РМС на 1901 год. Стр. 108
Гродзинский Хаим Гирш. 73 Л. 98. Зем. вр. Д. Золотово, Тихв., Новгор. 

Ефим и Татьяна Гродзинские.
Возможно снимок сделан сразу после свадьбы, у обоих кольца на левой руке.
Свадьба была 14 августа 1901 года.

 В справочнике "Весь Петербург на 1906 год" можно найти, что он проживал по адресу Малый Охтенский переулок 35. В 1907 году по этому адресу числится только его жена Тауба Менделевна Гродзинская. В это время Ефим Григорьевич очевидно уехал обосновываться в Режицу, потому что в сентябре 1907 года они уже были там вместе и у них родился сын Виктор - мой папа.

Весь Петербург. 1906

Весь Петербург. 1907

Некоторые подробности о первых годах пребывания Ефима Гродзинского в Режице я нашла в Памятных книжках Витебской губернии. Памятные книжки - провинциальные справочники, издаваемые в Российской Империи. 

Памятная книжка Витебской губернии на 1912 год  

В 1912 году доктор Гродзинский в списке вольнопрактикующих врачей. Адрес "Б.Николаевская, соб. д." - вызывает сомнения. На Б.Николаевской может быть они и жили в 1912 году, но очень маловероятно, что это был их собственный дом.

В Памятной книжке на 1914 год Хаим Гиршевич Гродзинский - и.д. [исполняющий дела] городового врача.

Доктор Гродзинский с супругой Татьяной Эммануиловной и сыном Виктором.
Режица, ок. 1912 г.

1919 год. Военный коммунизм

ЛГИА. Фонд Р-259. Революционный комитет Режицкого уезда ЛССР

Этот пост может служить яркой иллюстрацией к учебнику истории. Цитаты из дел Режицкого Ревкома рассказывают о военном коммунизме в его истинном виде. Сначала отбирали всё, а потом распределяли по потребностям. Для въезда и выезда из Режицы требовалось получать специальные пропуска. Осуществлял эту политику огромный управленческий аппарат - множество отделов, подотделов, комитетов, коллегий и комиссий. Реквизицией и распределением занимался Продотдел.

Реквизиция 

Для реквизиции выписывались ордера. Изымали у гражданского населения, прежде всего, всё, что было нужно для армии. Много бумаг о конфискации лошадей. Мотоциклы и велосипеды были объявлены военным имуществом.

Приказ Военного Комиссариата Латвии от 17.09.1919 г. Все ранее выданные удостоверения на право пользования мотоциклами и велосипедами всем учреждениям и лицам, кроме военных, считать аннулированными. Все мотоциклы и велосипеды и принадлежности к ним объявляются военным имуществом, подлежащим изъятию из частного пользования на всей территории Латвии.

Изымались пишущие машинки, шинели и даже красная материя. Но этим дело не ограничивалось. Забирались, например, инструменты у сапожников (сапожные машины, молотки, рашпили, пресс), а также всякие материалы (колодки, пистоны и крючки для ботинок, колёсики и т.д.). В перечне реквизированных вещей - маленький точильный камень, клещи, смола, воск, клей.
Вообще могли забрать всё - предметы быта, одежду, посуду, руководствуясь просто тем, что они очень нужны.

Продотдел просит выдать на имя заведующего хозяйством т. РОЗЕНБЕРГА ордер на право реквизиции машинок-мясорубок у гр. г. Режицы Янкеля КОПМАНА по м. Люцинской улице и гр. АУМАЛЯ по ул. Свободы. Машинки у них находятся без всякой надобности, а Продотделу они очень нужны. 

Чтобы уберечь своё имущество, люди добивались специальных удостоверений.

Удостоверение дано Советскому фотографу гр. ГРЕЙСМАНУ в том, что имеющиеся у него две кровати реквизиции не подлежат. 

Удостоверение дано сотруднице Режицкого Исполнительного комитета Фане Григорьевне ЙОФФЕ в том, что туфли и другие мелочные вещи, находящиеся при ней, служат для её личного потребления. 

Согласно заявления гр-ки ГОЛЬДБЕРГ у неё реквизированы последние мелочи. Ревком предлагает немедленно разобраться, действительно ли ей не оставлены предметы нужные для прожития или же взяты, как указано в описи, разные тряпки.

Но забирали не только мелочи, конфисковывали и дома. Список всех муниципализированных домов г. Режицы включает 116 домов.

Мандат по переселению рабочих в квартиры буржуазии, выселению буржуазии на окраины города, и уплотнению квартир и учреждений в г. Режице. 

Реквизиция затрагивала все слои населения, но не дай бог, если находили дезертиров. А таковых было немало. 

Конфискация имущества дезертиров лишь частичная, без ущерба, называется нерешительностью и укрывательством. Конфискация должна быть коренная, полная. 

Кроме узаконенных реквизиций происходил и самочинный грабёж, с которым боролись, но не особенно успешно.

Распределение 

Эти документы тоже искрятся колоритом той эпохи. 

Ввиду полного отсутствия продуктов, с 24 июля вводится следующая норма отпуска продуктов в столовые и питательные пункты: ¼ фунта сельдей или мяса; 4 зол. муки; 12 зол. сушенных овощей и 4 зол. соли [фунт - 410 грамм, золотник - 1/96 фунта - 4,27 грамм]. 

Больным выдавать продукты по рецептам лишь при предъявлении билета Профессионального Союза и удостоверения о состоянии на службе.

Составлялись списки сотрудников, нуждающихся в платье, одежде, обуви, белье,  валенках, чулках, перчатках, папахах, а также желающих приобрести мазь для сапог. 
В качестве примера - список сотрудников Ревтрибунала, нуждающихся в одежде, обуви и белье.

Секретарь Анна НАМНЕК - 7 аршин черного материала, 1 пара туфлей № 37, холст на две пары туфлей и две простыни.
Журналистка София ЙОФФЕ - 4 аршина на кофту, 1 пара туфлей № 35.
Курьер Ян МАЙОР - 2 аршина сукна на брюки, 1 пара обуви № 36, холст на две пары белья. 

Ещё одно обращение Ревтрибунала в Продотдел.

Ревтрибунал напоминает, что служащие Трибунала уже неоднократно просили выдать что-либо из одежды. Продотдел нисколько не идёт навстречу и не взирает на то, что сотрудники Ревтрибунала совершенно не имеют, что одеть, а потому Ревтрибунал просит в этот раз обратить на это внимание и не отказать в выдаче сукна. 

Единовременный чрезвычайный налог 

Кроме реквизиции вещей, забирали и деньги. Так, 2 августа 1919 года на заседании Податной комиссии был принят документ о взыскании единовременного чрезвычайного налога. В списке 43 человека. По какому принципу они отобраны непонятно. Из этих 43 человек 13 освобождаются от уплаты. Диапазон взимаемых денег - от 30 рублей до 7 тысяч, а процент отчислений от 4% до 50%. Некоторым гражданам насчитываются проценты с оборота, другим - проценты с капитала и с оценки дома, а у некоторых - просто "взыскать административным порядком". 
Для иллюстрации несколько примеров. 

Б. ЧЕРФАС - 7000 руб. - (50% от 14000)
И. ЯФЕТ - 3060 руб. (10% с 20 тысяч + 5% с 20 тысяч + 60 руб. с дома)
И. ФАЙНШТЕЙН- 2000 руб. (10% с 20 тысяч)
М. РИВОШ 360 руб. (6% с 9 тысяч) [то ли это опечатка - должно быть 4%, то ли посчитано неправильно - должно быть 540 руб.]
Н. ШАПИРО - административным порядком взыскать 4000 руб.

 В этом же протоколе:

Предложить Горхозу национализировать дом С. ЛАССАНА, ввиду отъезда означенного гражданина в Ковно. 

Среди освобождённых от уплаты - У. РУБУЛЬ, С. ПЛИНЕР, Л. СИЛЬНЯ, два ТАГЕРА, Л. ГАССУЛЬ, ДРИДЗЕ.

Переименование улиц 

В редакцию газеты «Власть Бедноты». Заседанием Ревкома от 21-го августа с/г постановлено переименовать улицы, имеющие контрреволюционные названия: 

Б. Николаевская — Интернационала,
Двинское шоссе — Советская,
М. Николаевская — Либкнехта,
Почтамская — Карла Маркса,
Спасская — Розы Люксембург,
Кирочная площадь — Красная площадь,
Дворянская — Урицкого,
Мещанская — Пролетарская,
Большой бульвар — Народный Сад,
Малый бульвар — Малый Народный Сад 

В проекте было ещё одно предложение: Рыночная площадь — Площадь Спекуляции, но его не утвердили.

Переименование коснулось не только улиц. В названия всех учреждений и профессий добавлялось Советский. 

Удостоверение дано Советскому фотографу тов. Тоубкину, что ему разрешается производить снимки видов г. Режицы, а также манифестаций в день Праздника Красной армии 23 февраля. 

Заведующему Советской Сапожной Мастерской тов. Левину выдана командировка на три дня на поездку в г. Люцин за получением из центральной базы снабжения товаром.

Тов. Плинер назначается организатором Советской столярной мастерской в г. Режице.

Разное

Под конец ещё несколько цитат на разные темы, которые сейчас звучат комично, но это смех сквозь слёзы.

Заведующему Военным отделом. Прошу Вашего распоряжения о назначении Комиссии для определения количества отпавших листьев от капусты и погнившей картофели на складе Военного отдела.  

Проведение недели борьбы с топливным голодом.  

По собранным сведениям тов. Мигленик на должность Председателя Совета Народных Судей как по его физиономии, так и по политическим убеждениям, партийности и занимаемым им ранее должностям, допущен не может быть.

Комиссия “Красный подарок” доводит до сведения Военсовета 1-й стрелковой дивизии об открытии подвижного красноармейского клуба имени “Октябрьской революции”. 

1919 год. Дело Лобовикова - Гродзинского

В жернова Режицкого Ревтрибунала попал и мой дедушка - Ефим Григорьевич (Хаим Гиршевич) Гродзинский (дело № 279). Ему были предъявлены обвинения в контрреволюционной деятельности, и только, благодаря «режичанам, которые сумели отстоять своего врача», он избежал расстрела. 
Кроме него по этому делу проходило ещё семь человек, среди которых много известных в городе людей: Николай Васильевич ЛОБОВИКОВ, Бер Гецелевич ЧЕРФАС, Исидор Давидович ТАГЕР, Захар Борисович БОГОРАД, Гирша и Ицик ТОУБКИНЫ и Мильда Усина. Дело слушалось на публичном заседании Режицкого Революционного трибунала 11 декабря 1919 года.