Семья доктора Гродзинского. Часть 1.

Ефим (Хаим) Гродзинский и Татьяна (Тауба) Эйдельнант относились к поколению русско-еврейской интеллигенции, сформировавшемуся на рубеже 19 - 20 веков. Они получили русское образование, говорили дома по-русски, но не отказывались от иудейского вероисповедания, хотя и особо религиозными не были. В их доме соблюдались еврейские традиции, отмечались праздники. 

Он был родом из Вильно, закончил медицинский факультет Императорского Харьковского Университета. Она - выпускница Могилёвской фельдшерской школы. Их знакомство произошло где-то на юге России, куда каждый из них приехал на борьбу с эпидемией холеры или чумы.  

Татьяна (Тауба) Эйдельнант и Ефим (Хаим) Гродзинский. Посад Клинцы, ∼ 1900 год. 

Это первая фотография, где они вдвоём. Она сделана в посаде Клинцы, здесь жили родители Татьяны. В то время это была Черниговская губерния, сейчас - Брянская область России. Можно предположить, что молодые приехали к родителям за благословением.

Следующая фотография, похоже что сделана сразу после свадьбы - у обоих на руках обручальные кольца (на предыдущем фото их нет).

Татьяна и Ефим Гродзинские. 1901 год. 

Татьяна и Ефим выглядят здесь совсем юными. На самом деле Ефиму 28 или 30 лет (по разным источникам), Татьяне 25. 

Свидетельства о браке Ефима и Татьяны в семейном архиве нет, и нам не было известно, когда они поженились. Дата их свадьбы выяснилась неожиданно. Я просматривала в архиве личные дела учителей режицких гимназий, когда в мои руки попала копия формулярного списка на режицкого городового врача Хаима Гиршевича Гродзинского. Формулярный список до революции был основным учётным документом российского чиновничества. Любопытно, что этот документ, ещё царского времени, оказался в папке Цензовой комиссии министерства просвещения Латвийской республики, которая занималась допуском учителей к работе в 20-30-е годы (ЛГИА, фонд 1632, опись 1). Формуляр на Ефима Гродзинского был составлен в 1912 году, когда он впервые был назначен на должность городового врача. В этом документе оказалось много важных сведений, в том числе и запись о женитьбе. 

Фрагмент Формулярного Списка Ефима Гродзинского, составленного в 1912 году 

“Хаим Гиршев Гродзинский родился 2 апреля 1873 года [в более поздних документах 1871]. Из мещан, вероисповедания иудейского, знаков отличия не имеет. Содержание получает: жалованье 480 рублей, столовых 480 рублей, квартирных 240 рублей; всего 1200 рублей в год. Женат на фельдшерице-акушерке Таубе Менделевне Эйдельнант, родилась 13 августа 1876 года. В брак вступил 14 августа 1901 года. Имеет сына Виктора, родился 12 сентября 1907 года. Жена и сын вероисповедания иудейского и находятся при нём. Ни у него самого, ни у его жены нет ни родового, ни благоприобретённого поместья”. 

У Гродзинских было трое детей: Виктор (мой отец), Вера и Александра (Шура). Витя родился через шесть лет после женитьбы, в 1907 году, когда семья уже жила в Режице.

Татьяна Эммануиловна, Ефим Григорьевич и Витя. Режица, ∼ 1913 год. 

Ещё через семь лет, в феврале 1914 года, родилась Вера (за полгода до начала Первой мировой войны), а в апреле грозного 1917-го - Шура (между Февральской и Октябрьской революциями). 

В 1915 году, когда Режица оказалась прифронтовым городом и люди по возможности стали покидать его, двигаясь на восток, уехала и Татьяна Эммануиловна с детьми. Она уехала в посад Клинцы, к своим родителям. 

В Клинцах в 1917 году Витя поступил в гимназию. 

Витя Гродзинский - гимназист. Клинцы, 1917 год. 

О времени пребывания в Клинцах свидетельствуют несколько фотографий и одно письмо, которое Ефим Григорьевич написал детям. 

Письмо Ефима Григорьевича детям. 1917 год.

“Дорогой Витюшенька. Спасибо тебе за твоё большое письмо. Я очень доволен твоими отметками за треть; думаю, что со временем у тебя будут все пятёрки. Я очень хотел бы видеть тебя в форме и пальто. Пиши мне, дорогой сыночек, почаще о всех отметках и событиях в классе и твоей жизни. Не дразни Веру, жалей и люби маму, поцелуй за меня мамочку, Веру и Шуру. Я все мечтаю о том времени, когда мы будем жить вместе, и мы вместе будем решать задачи и готовить уроки, а потом гулять и веселиться вместе. Крепко целую тебя, любимый. Твой папа”. 

С другой стороны. 

"Прочти Верочке. Здравствуй дорогая доченька Верусинька! Как ты поживаешь? Помнишь ли папу? Папа тебя постоянно вспоминает и любит. Слушайся мамы. Целую тебя. Папа". 

Витя и Вера Гродзинские. Клинцы, 14 июня 1917 года. 

Это простенькое послание, на мой взгляд, отражает дух семейных отношений. Видно, как отец вникает в жизнь сына-первоклассника, понимает, как тот гордится своей новой формой, а также понятно, что  время, проведённое вместе, высоко ценили. Читая эти строки, мне вспоминается моё детство. Каким авторитетом был для нас с сестрой наш папа (тот бывший маленький первоклассник Витя). Как он выслушивал все наши детские, а потом уже и не детские, проблемы, и как-то от разговора с ним всё прояснялось. 

“В 1918 году мы вернулись к отцу в Режицу”, - из автобиографии Виктора Гродзинского. Это было время, когда Латвии как государства ещё не было, а Российская империя уже рухнула. Режица и Клинцы по условиям Брестского мира оказались под немцами. 

Годы немецкой оккупации и красного террора были для семьи нелёгкими. Помимо общих для всех тягот разрухи и нищеты, на семью свалились особые невзгоды - Ефим Григорьевич дважды был арестован, сначала немцами в 1918, а потом большевиками в 1919, чудом он избежал расстрела. 

Более спокойная семейная жизнь стала налаживаться после 1920 года. Вот как описывает домашнюю обстановку 20-х годов моя тётя - Вера Ефимовна Беркович (ур. Гродзинская). 

“Папа был для нас высшим авторитетом и в тоже время нежным любящим отцом. Он имел мало времени для своих детей, но тем ценнее было каждое общение с ним. Раз в день вся семья собиралась за обедом. Мы не садились за стол, пока не пришёл папа. Я и Шура выбегали на улицу посмотреть, идёт ли он. За обедом все обменивались новостями и давали им оценки. У каждого было своё место за столом. Когда мне исполнилось 10 лет, папа посадил меня рядом с собой. Это было великое счастье. Маленькая Шурочка сидела возле мамы. Добрая, заботливая мама лелеяла и пестовала нас. Жили мы близко к природе, быт был скромным, взгляды в семье самые демократичные, и вся обстановка способствовала выработке наших характеров и мировоззрения”. 

Витя, Шура и Вера Гродзинские. Режица, 1920-21 год. 

Семья Гродзинских в 1922 году. 

Ещё одна картинка из воспоминаний тёти Веры. 

“Вернувшись из первой самостоятельной поездки в Виляны, я застала дома гостей. Смущенная бестактным возгласом одной гостьи: «Так поцелуй же Шурочку!», я строптиво ответила: «Очень мне надо» и в слезах бросилась из комнаты. Шурочка же, почувствовав смятенное состояние моей души, прибежала ко мне, забившейся в угол, и, обняв, заплакала вместе со мною”. 

Шура и Вера Гродзинские. Режица, 1925 год. 

Первый паспорт Виктора Гродзинского, выданный в 1923 году. 

Первый паспорт Веры Гродзинской, выданный в 1927 году. 

Виктор - студент, Вера и Шура - школьницы. 1927 год. 

В марте 1921 года начала работу Режицкая Правительственная Средняя школа (впоследствии гимназия), доктор Гродзинский был её первым заведующим, а одним из первых учеников, зачисленных в школу, был его сын. Приём в школу требовал сдачи экзаменов, как тогда говорили, вступительных испытаний. 

Виктор закончил гимназию в 1924 году одним из лучших. 

Сведения о выпускниках РЕГГ 1924 года (ЛГИА фонд 2125-4, дело 382). 

8. Гродзинский Виктор. Способности и развитие выше среднего; склонность к математике. 

В 1925 году Виктор уехал в Ригу учиться дальше. Он был принят на химический факультет Латвийского Университета, который закончил в 1933 году. И сразу же его призвали в латвийскую армию. Службу проходил в 9-м Резекненском стрелковом полку. 

Виктор Гродзинский служил в латвийской армии с февраля 1933 - февраль 1934 года. 

Вера тоже училась в  Режицкой Еврейской гимназии. Отличницей не была, но училась очень хорошо.  В классе было два лучших ученика: Вера Гродзинская и Давид Богорад - сын зубного врача Захара Богорада. 

Сведения о выпускниках РЕГГ 1932 года (ЛГИА фонд 6637-6, дело 4266). 

11. Гродзинская Вера. Очень способная и духовно развитая, музыкальная, много читает, интересы разносторонние. 

4. Богорад Давид. Очень способный и духовно развитый. Организаторские и ораторские способности. Общественными вопросами интересуется как теоретически, так и практически. 

С учёбой Шуры было иначе. Учиться в Еврейской гимназии она не имела возможности, так как к тому времени вышло постановление, запрещавшее еврейским детям учиться в еврейских школах, если в их семьях не говорили на идише или иврите (пост "Еврейская гимназия в цифрах"). Она училась в латышской основной школе, а затем в латышской гимназии (Rezēknes Valsts ģimnazija). 

Шура Гродзинская с одноклассницами по 2-ой латышской основной школе. 

На фотографии мы видим двух еврейских девочек, вторая - возможно дочь доктора Поляка - Сузанна. 

Перед смертью отец, с горечью сознавая, что не сможет дать младшей дочери высшего образования, советовал ей освоить какую-нибудь рабочую специальность - портнихи или парикмахерши. Однако Шура, преодолев немало трудностей, высшее образование получила. В 1935 году она эмигрировала в Советский Союз, в Москве жили сёстры Татьяны Эммануиловны и много других родственников. Шура поступила в Московский станкоинструментальный институт и успешно закончила его в 1940 году. 

В домашнем архиве сохранилось удостоверение, написанное двумя режичанами - Захаром Богорадом (зубным врачом) и Рафаилом Лауценом, которое, очевидно, потребовалось Шуре при поступлении в институт. 

Нотариально заверенное Удостоверение о доходах Александры Гродзинской.  

“Гражданка Александра Ефимова Гродзинская после смерти своего отца ... жила на свой заработок, давая частные уроки по предметам средней школы и по музыке”. 

О дальнейшей судьбе повзрослевших детей Гродзинских читайте в следующем посте. 

Двинское шоссе

Мне хочется прогуляться по Двинскому шоссе - улице, на которой жила семья моего деда доктора Гродзинского, здесь вырос мой отец Виктор Гродзинский. 

Двинское шоссе исчезло, став частью Atbrīvošanas aleja - аллеи Освобождения. Новое, не совсем понятное название (о каком освобождении идёт речь, кого и от кого?) обезличило две улицы с географически обоснованными названиями: Двинское и Петербургское шоссе. Эти два шоссе расходились как два луча от центра города: одно на юг, в сторону Двинска, а другое - на север, на Петербург. 

Название улицы несколько раз менялось и до того, как появилась Atbrīvošanas aleja, она была улицей Калпака, Октябрьской и Ленина (Ilmārs Pilinieks "Rēzekne: pilsēta un tās vietu vārdi"). 

Сильно изменился за более чем сто лет и облик улицы. Многие дома были разрушены во время войны, другие обветшали и развалились от времени, появились и новые строения, булыжник сменился асфальтом. 

Я расскажу о нескольких домах старого Двинского шоссе, которые я обозначила на современной карте Резекне красными цифрами: 

1. кинотеатр “Диана”; 
2. школа Талмуд-Торы и богадельня; 
3. дом, где жили Гродзинские; 
4. Режицкая бесплатная амбулатория.  

Двинское шоссе начиналось от перекрёстка с Большой Люцинской улицей (сегодняшняя Латгалес), соответственно и нумерация домов тогда велась от центра города, в отличии от современной, которая идёт в противоположном направлении. В начале ХХ века на перекрёстке этих двух улиц находился кинотеатр “Диана” (на карте - цифра 1). 

Кинотеатр "Дiана" на Двинском шоссе. Название можно увидеть на торце код крышей.

Это неприметное, не поражающее архитектурой здание вошло, однако, в историю. В 1917 году здесь проходил судьбоносный Латгальский конгресс, на котором было провозглашено единство курляндских и витебских латышей, что впоследствии привело к созданию Латвии в её нынешних границах. 

Здание кинотеатра не сохранилось, на его месте в 2018 году поставили памятник “Латгальскому конгрессу - 100”. 

Памятник "Латгальскому конгрессу - 100"

Вторую остановку сделаем приблизительно через пятьсот метров (на карте - 2). Здесь под номером 10/12 находился дом (возможно это были два дома), который принадлежал Еврейской общине. В этом доме была школа Талмуд-Торы и богадельня (приют). Здесь же в 1921 году начинала свою работу и Режицкая Еврейская правительственная гимназия. Это здание не сохранилось. Также как не сохранился и дом под номером 20, в котором располагалась Режицкая бесплатная амбулатория (на карте - 4). 

А вот два дома, находившиеся между ними, стоят и сегодня (на карте - 3). В одном из них, по адресу Двинское шоссе 16/18, снимал квартиру доктор Гродзинский. Сегодня это Atbrīvošanas aleja 25 и 27. 

В те времена нумерации домов большого значения не придавали, на доме номер не вывешивали, адреса были простыми - дом Сурмонина, дом Формакова, Ривоша и т.д. В нашем семейном альбоме есть фотография, на обратной стороне которой приклеена квитанция с адресом Гродзинских: “Режица Витебской губернии. Д-ру Е.Г.Гродзинскому”. 

Квитанция с адресом Гродзинских 

Дома 16 и 18 по Двинскому шоссе принадлежали домовладельцу Давиду Тагеру, а потом его наследникам. Это деревянные одноэтажные постройки, объединённые общим двором, который спускается к озеру. Дома, конечно, сильно изменились как снаружи, так и внутри, за сто лет их неоднократно перестраивали. В 1970 году, когда мы впервые приехали в Резекне с папой, он не захотел заходить внутрь - из-за перестроек их квартиры не существовало, здесь была чужая жизнь, люди, которые здесь жили, приехали в Резекне после войны, они даже не могли знать о жившем здесь когда-то докторе Гродзинском. Помнила о нём лишь одна старушка, жившая в соседнем доме, Анфиса Зиновьевна Синицина. Староверы Синицины были почитаемым в Режице семейством, в городе есть улица Ивана Синицина. 

Современный вид домов Тагера. 2012 год

Согласно домовым книгам, семья доктора Гродзинского занимала самую большую квартиру из шести комнат с кухней, арендная плата составляла 50 лат в месяц (ЛГИА Ф. 3806-1 д.1783). К тому времени и семья состояла из семи человек, включая трёх детей, а также дедушку и бабушку - родителей Ефима. 

Семья доктора Гродзинского в 1915 году: родители Ефима - Гирш и Дина Гродзинские, супруга Татьяна Эммануиловна, держит на коленях дочь Веру, сын Виктор. Младшей дочери Шуры ещё нет, она родилась в 1917 году. 

На веранде находился кабинет доктора. Бывали дни, когда вся квартира наполнялась детским гомоном, - Больничная касса латвийских учителей, доверенным врачом которой был доктор Гродзинский, проводила здесь профилактические осмотры детей. “Все участники осмотров хорошо помнят ту торжественность и праздничное настроение, которые царили в доме доктора Хаима Гродзинского в дни осмотров детей”, - вспоминал режицкий врач Карл Адамсон (1884 - 1958), они вместе работали в Больничной кассе. В память о своём коллеге доктор Адамсон написал статью “Dr. Chaims Grodzinskis” в печатном органе Больничной кассы Nākotnes Spēks, № 4 (01.04.1934). 

А бывало время, когда веранда превращалась в учительскую и здесь проходили педсоветы. Это когда Ефим Григорьевич был заведующим Режицкой Еврейской гимназией. 

Работая в архиве, я делала выписки об интересующих меня людях, свои рабочие записи сгруппировала в две таблички. В них есть люди, жившие и на других улицах, но я не стала их убирать, так как эти фамилии известны всем потомкам режичан - Таубкины, Тыняновы. Писала на двух языках, надеюсь, что те, кому это интересно, поймут. 

Среди жильцов, проживавших в доме № 16, есть фамилии двух учителей Еврейской гимназии. Залман Ханутин (1901 - 1966) работал в гимназии с 1924 - 1934 год, преподавал на идиш математику, физику, химию, космографию. Владимир Долин (1899 - 1941) был учителем Режицкой Еврейской гимназии в начале 30-х годов. Он преподавал латынь и русский язык. Об этих людях я расскажу подробнее в следующих постах. 

Шимон Дубнов и его теория автономизма

 

С.М.Дубнов в 1936 году в Риге, в Межапарке. Фото из Википедии. 

Думаю, что сегодня о теории автономизма мало кто знает, возможно, лишь историки, тогда как в своё время она была достаточно популярна. Началось всё в конце XIX века, когда в еврейских местечках стал зарождаться и расти протест. Протест против нищеты и бесправия евреев в царской России, а также против ограниченного мира еврейских кагалов, замкнутого в строгие религиозные рамки. Это была новая эра в жизни русского еврейства. Вольнодумцы стали отказываться от застарелого традиционного уклада. Однако будущее своего народа они видели по-разному. Одни считали, что для сохранения нации надо создавать своё государство - это были первые сионисты. Многие евреи считали, что будущего у народа вообще нет - нация неизбежно растворится в диаспоре (странах проживания). Это были ассимиляторы. Кроме этих двух течений существовало и третье - теория автономизма. Автономисты считали, что народ может и должен продолжать жить в диаспоре, сохранив и укрепив культурную автономию. 

Автором теории автономизма был Семён (Шимон) Маркович Дубнов (1860 - 1941). Не путать с раввином Мордехаем Дубиным - латвийским политиком, лидером ортодоксальной религиозной партии Агуддат Исраэль. Шимон Дубнов - историк, автор десятитомной “Всеобщей истории евреев”. Как историка его знают и почитают, его именем названа еврейская школа в Риге, а вот о его теории автономизма упоминается редко. Но С.М.Дубнов помимо того, что был историком, был активным участником событий своего времени, талантливым публицистом, литературным критиком и педагогом. Его статьи и пламенные речи на собраниях и митингах оказывали большое влияние на российское еврейство. Его жизнь была неотделима от целой эпохи в истории русского еврейства, начиная с 80-х годов XIX века и вплоть до 1941 года. 

О Шимоне Дубнове (некоторые факты биографии)  

Надо сказать, что меня увлекло как учение Дубнова, так и его личность, и прежде чем рассказывать об автономизме, мне хочется остановиться на нескольких моментах его жизни, которые меня поразили. Они взяты не из “сухих” энциклопедий, а из книги его дочери Софии Дубновой-Эрлих “Жизнь и творчество С.М.Дубнова”, изданной в 1950 году в Нью-Йорке. Все цитаты в тексте из этой книги, в том числе и высказывания самого Дубнова. 

Будущий историк родился в небогатой семье в небольшом городке Мстиславле (нынешняя Беларусь). Родители, типичные еврейские труженики, были вечно заняты. Отец дома бывал редко, он был сплавщиком леса, на матери была многодетная семья да ещё и лавка. Главой семьи считался дед Бенцион - учёный талмудист, с которым Симон был духовно близок. Предполагалось, что внук, закончив хедер и иешиву, пойдёт по стопам деда. Однако изучение Талмуда вызывало у маленького Симона недоумение, которое со временем переросло в бунт. Вот как описывает учёбу в хедере сам Дубнов.

“Вот мы читаем в Мишне о споре между двумя школами законоведов. Спор идёт о том, можно ли есть яйцо, снесённое курицей в праздничный день . . . Об этом ведутся между учёными тончайшие прения, от которых вопрос ещё больше запутывается ... В голове у меня мутится от этого громким хором читаемого странного текста, от всех этих изворотов мысли и казуистических тонкостей, которые ребе вбивает в наши детские головы криками, жестикуляцией, бранью по адресу непонимающих, а подчас ударами ремешка по спине или рукам".

Ну а по ночам Симон читал светские (еретические) книги. Это была новоеврейская литература и журналы из Вильны и Одессы. “Родные с болью в сердце ощущали, что мальчик все дальше уходит от традиций, созданных чередой богобоязненных поколений”. 

В 14 лет будущий историк вопреки воле родителей, и к великому огорчению деда Бенциона, поступил в Казённое Еврейское училище - “полугойскую” (гой - нееврей, иноверец) школу, а потом оказался уже в совсем нееврейском Уездном училище, так как еврейское закрыли. Учёба в этих заведениях дала Симону русский язык и открыла дорогу к сокровищам русской литературы. Овладев русским языком, он принялся самостоятельно по самоучителю изучать французский. 

Это кажется невероятным, но учёный энциклопедист фактически не имел формального образования. После училища он предпринял несколько попыток учиться дальше, но в родном городе гимназии не было, а учёба и жизнь в других городах (Вильно, Двинск, Могилёв, Витебск) оказалась не по карману. Шимон решил прекратить погоню за аттестатом и учиться самостоятельно. Это не умаляло полученные знания, но лишало его возможности поступить в университет, а тем самым и вырваться из черты оседлости. 

“Это решение обрекало меня на все бедствия бесправного еврея, не попавшего в разряд патентованной интеллигенции. Может быть, так и нужно было: чтоб еврейский писатель не пользовался привилегиями диплома, а страдал бы наравне со всяким массовым евреем". 

Дубнову не давали вида на жительство в Петербурге, даже когда он стал достаточно известным публицистом. 

Надежда на равноправие евреев, за которое так ратовал Дубнов, стала реальной в 1917 году - Временное правительство ликвидировало черту оседлости. Однако, когда власть перешла в руки большевиков и была установлена диктатура пролетариата, эта надежда рухнула. Историк предвидел кровавые последствия диктатуры. Он считал, что общество, построенное на отрицании общедемократических принципов, неизбежно рано или поздно придёт к возрождению крайних форм национализма, к государственному антисемитизму, и национальная еврейская жизнь в России будет уничтожена. 

В 1922 году Дубнов уехал из Советской России, сначала он поселился в Ковно (Каунас), а потом в Берлине. В 1933 году, после прихода к власти Гитлера, переехал в Ригу. Он жил в уединении, на вилле в Межапарке. В 1941 году, после оккупации Риги фашистами, 80-летний учёный был отправлен в гетто. 8 декабря, во время второй “акции”, немощного старика вытащили из дома, чтобы вести в Румбулу (место массового расстрела евреев), но идти он не мог и его расстреляли здесь же в гетто. 

“Жизнь народа была его жизнью; гибель огромных масс еврейства стала его гибелью. Летописец многих страшных дней своего народа последнюю, самую страшную страницу написал собственной кровью”. 

О теории автономизма 

Израильское царство было разрушено 2000 лет назад, евреи были изгнаны и рассеялись по многим странам, однако нация не исчезла. “История знает только один пример сохранения нации безземельной и рассеянной”. Дубнов видел будущее еврейского народа как продолжение его уникального прошлого. Что скрепляло разрозненную нацию в течение двух тысячелетий? Учёный пришёл к выводу, что это традиции, язык, религия, которые из поколения в поколение сохранялись в еврейских общинах. Всё это в совокупности Дубнов объединяет понятием “духовность”. Созданная историей духовная территория стала заменой несуществующей земельной. Общины создают как бы “миниатюрное еврейское государство в каждой стране”. Следовательно, и в дальнейшем следует укреплять культурную автономию еврейских общин в диаспоре. При этом он считал, что евреи должны активно участвовать в гражданской и политической жизни стран проживания. Защитой от ассимиляции должно стать национальное воспитание. Дубнов придавал большое значение созданию новых еврейских школ. Еврейских - по духу и целям воспитания, язык преподавания не столь важен, это может быть иврит, идиш или русский в зависимости от желания родителей. Важно, чтобы дети изучали еврейскую историю, литературу и древнееврейский язык. 

Об отношении Дубнова к языкам хочется поговорить особо. Учёный защищал равноправие трёх языков. До 13 лет говоривший только на идиш, он писал свои труды на русском и отстаивал ценность русского языка, не умаляя роли каждого из еврейских. Точно так же в других странах для евреев стали своими языки этих стран. Сам же Дубнов был русским евреем, представителем той русско-еврейской интеллигенции, которая объединила в себе лучшие черты русской интеллигенции с верностью и преданностью еврейской культурной традиции. 

Порой писатель задумывался - не пора ли начать писать по-древнееврейски. Когда же этот вопрос задавали ему друзья, то отшучивался: ”не так-то легко развестись с "иноземной" женой после того, как она народила целую кучу детей”. 

К идишу Шимон Дубнов относился с особой нежностью и радовался его возрождению: “Жаргон, считавшийся пасынком культуры, из языка простонародья превратился в народный язык”. Как-то по заказу еврейского журнала он написал статью на идиш и был обрадован, что не забыл этот язык. “Во время писания какая-то теплая струя прилила к сердцу: маме-лошен (родной язык)”. 

Отношение к сионизму 

Во многих источниках можно прочитать, что Дубнов был противником сионизма. Судя по книге Софии Дубновой, это было не совсем так. Действительно, первоначально он воспринимал идею создания “новой Иудеи” скептически, считая её утопией. Впоследствии же его отношение изменилось - он допускал, и даже приветствовал, создание духовного центра на земле предков, полагая что это ни в коей мере не противоречит теории автономизма. Создание новой Иудеи не сможет решить еврейский вопрос, так как большинство народа останется жить в диаспоре. “Эрец-Исроэль может стать приютом лишь для части нации, диаспора останется со всей грозностью своих проблем”. 

Учёный и сам мечтал совершить паломничество на землю предков, но только после того, как завершит свою миссию, закончит эпохальный труд по истории еврейского народа. Взволнованно писал он о Палестине: “И кто знает, не зачарует ли меня историческая родина, не прикуёт ли новый университет, не убаюкает ли песнь Иудеи истомлённого сына диаспоры?” Но осуществить эту мечту ему не удалось. 

С.М.Дубнов был основателем и идеологом Идише Фолкспартей - Еврейской народной партии. Эта партия была создана после погромов 1905 года. К тому времени уже существовал Бунд - Еврейская социал-демократическая партия, которая также в какой-то мере придерживалась идеологии автономизма. Но приоритетом Бунда была борьба за права еврейского рабочего класса, а Фолкспартей на первый план выдвигала борьбу за национальные права. Дубнов считал, что “классовая борьба внутри еврейства несовместима с национальной”. Народ должен защищаться против общего врага, как единое целое. Иначе, завоевав гражданскую свободу, можно потерять национальную. 

Фолкспартей уступала Бунду и по численности, и по популярности; после Февральской революции её влияние несколько укрепилось, но тем не менее она не выдержала конкуренции с Бундом, сионистами и ортодоксами. Деятельность Фолкспартей в России прекратилась после октябрьского переворота, в некоторых странах (Украине, Польше, странах Балтии) - она продолжалась до 1930-е годов. 

В Латвии Идише Фолкспартей сосредоточила цвет еврейской интеллигенции, однако политически она была мало активна. А вот в Режице Фолкспартей имела вес - в городской думе 1920 года пять из пятнадцати еврейских гласных были от Фолкспартей. 

Членами Идише Фолкспартей в Режице были Лейба Сильня, Гирш Эткин, Нахман Дименштейн, Бер Штыкан, Афроим Трифскин, Ефим Гродзинский, Йосиф Гроб, Хаим Давид Лифшиц, Мордух Озбанд. 

Попытки осуществления идей Дубнова в Латвии 

Можно сказать, что Латвийская республика в первые годы своего существования была плацдармом для осуществления идей Дубнова. Евреи, как и другие нацменьшинства, получили культурную автономию. В Латвии действовало множество еврейских партий самого различного толка, во всех городах были синагоги, открывались еврейские школы, шли спектакли на идиш в Еврейском театре, была Еврейская консерватория, выходили газеты на идиш. В 1920 году в Риге состоялась конференция с участием всех еврейских общин Латвии - Еврейская конференция помощи. 

Забурлила еврейская жизнь и в Режице - в январе 1920 года был создан организационный комитет по устройству Еврейской общины, в марте 1921 года начала свою работу Режицкая Государственная Еврейская гимназия, чуть позже ещё одна основная школа. 

Мой дед - доктор Гродзинский был явным приверженцем теории автономизма. В 1920 году он был председателем организационного комитета по устройству Еврейской общины в Режице, представлял город на Еврейской конференции помощи и был вице-председателем Центрального комитета еврейских общин Латвии. Он же был одним из основателей и первым директором Режицкой Еврейской гимназии. 

К сожалению, после улмановского переворота 1934 года права евреев Латвии были крайне урезаны, партии запрещены, культурная автономия постепенно усекалась. 

В заключение признаюсь, что написала эту “оду” Дубнову, потому что мне жаль, что его учение забыто. Мне грустно от того, что исчезла с лица земли далёкая еврейская Режица и даже не столь далёкая еврейская Рига моего детства. Мне жаль, что из жизни уходят последние представители русско-еврейской культуры. Мне жаль Латвию, в культурном ожерелье которой потускнела одна из жемчужин.

“Ръжицкая Безплатная Амбулаторiя”

1918 год - немецкая оккупация. 

В марте 1918 года больница № 6 Всероссийского Земского Союза, которая находилась по Двинскому шоссе 20, была преобразована в городскую амбулаторию. Штат её состоял из четырёх человек: врач - заведующая, фельдшер, сестра милосердия и санитарка. 

Первой заведующей была Анна Самойловна Ливер, именно благодаря её отчётам, а также многочисленным обращениям в городскую думу с призывами о помощи до нас дошли сведения о работе амбулатории. Анна Ливер была уроженкой Креславки (Краславы), родилась в 1888 году, то есть в 1918-м ей было 30 лет. В Режицу приехала в октябре 1916 года. Из её анкеты известно, что она закончила Московские высшие Женские курсы и была беспартийной. 

Амбулатория создавалась как бесплатное лечебное заведение, в котором медицинская помощь была бы доступна беднейшему населению. Также бесплатно выдавались лекарства из аптеки при амбулатории. О том, что это учреждение было действительно востребовано, говорят следующие цифры статистического отчёта. 

С 14 марта 1918 года (день открытия амбулатории) — по 1 января 1919 года, то есть за 10½ месяцев (до большевиков) через амбулаторию прошло 11162 больных, получается в среднем - 39,5 больных ежедневно. 

В некоторые дни принимали и по 50-60 человек. В ноябре 1918 года пришлось ввести плату, так как городская казна была пуста. Вот как описывает первый год работы Анна Ливер. 

До прихода большевиков в амбулатории производился бесплатный приём с бесплатной выдачею беднейшему населению лекарств из аптеки амбулатории; врач амбулатории был обязан посещать тяжёлых больных беднейшего населения на дому; штат амбулатории состоял из врача-заведующего, фельдшерицы, сестры милосердия и санитарки. В последний месяц до прихода большевиков, ввиду сложного финансового положения Городской Управы, в амбулатории была введена плата за лекарства и за осмотр (с первичных больных 2 рубля и повторных — 1 рубль). 

1919 год - Советская власть. 

При большевиках всё стало называться Советским, в том числе и амбулатория. Советской улицей стало и Двинское шоссе. Анна Ливер оставалась заведующей. Вот как она описывает этот период. 

За время господства большевистской анархии мне как заведующей удалось сохранить амбулаторию от закрытия, на что неоднократно покушалась власть. Но большевиками была всё же закрыта аптека при амбулатории и все запасы её взяты. Персонал остался в том же составе, что и до большевиков. 

Изменился и характер работы - помимо лечения приходилось много времени уделять осмотрам и справкам. 

Во время большевиков амбулатория была перегружена до чудовищных размеров многочисленными освидетельствованиями … бесчисленных «служащих союза». 

1920 год - латвийское время. 

Буквально в первые дни после освобождения Режицы состоялось совещание городской управы с врачами города. На нём решались вопросы организации городской медицины, в частности, дальнейшая судьба амбулатории. Было принято следующее решение: 

Городская Амбулатория должна обслуживать приходящих больных с 10 до 1 часу пополудни и обеспечивать посещение больных на дому в разное время после окончания амбулаторного приёма в пределах от 3 до 6 часов пополудни. В случаях, грозящих опасностью жизни больного, амбулатория оказывает помощь по возможности и вне определенных часов. Штат амбулатории определить следующий: 1 врач, 2 фельдшера, 1 санитарка — служительница. 

На том же совещании было принято решение обратиться к Американскому Красному Кресту за помощью в обеспечении медикаментами. Эта помощь была предоставлена - лекарства для бесплатного отпуска были получены. 

Из-за бедственного положения доктор Ливер неоднократно обращалась в городскую думу с прошениями. Приведу некоторые из них. 

Персонал Амбулатории уже в течение двух месяцев не получает никакого жалования.  

Существующие сейчас для персонала Городской Амбулатории оклады являются карикатурно нищенскими по сравнению с существующей дороговизной жизни.  

С мая месяца Городская Управа не оплачивает никаких расходов по содержанию Амбулатории. Из личных средств мною израсходовано около 3000 рублей. Отсутствие средств ведёт, например, к тому, что приходится для заворачивания порошков употреблять отчётныя книги, что помимо своей нежелательности является очень негигиеничным и вызывает вполне справедливые, но оскорбительные для меня нарекания. Не будучи в состоянии содержать на свой счёт всю Амбулаторию, я прошу Городскую Думу сделать распоряжение о немедленной оплате имеющихся у меня счетов, также о регулярной выдаче на будущее время авансов на расходы. 

Несмотря ни на что приём больных не прерывался. За год (с 1 апреля 1920 по 1 апреля 1921) было принято 16 614 больных. Это значит, что за день принимали в среднем по 45,5 человек. 

Что лечили в амбулатории? Назову несколько цифр из статистического отчёта за указанный период, которые привлекли моё внимание: крупозная пневмония - 89, туберкулёз лёгких - 160, сифилис - 37, триппер - 38, английская болезнь (рахитизм) - 54, чесотка - 286, травмы - 2900, эпилепсия - 5, истерия-неврастения - 232, душевнобольные - 7, сердечно-сосудистые заболевания - 278, трахома - 2304. 

Скупые данные статистического отчёта невольно рассказывают и о социальном статусе людей, которых обслуживала амбулатория, и об условиях их жизни, способствовавших вышеперечисленным болезням, - это нищета, скученность, недоедание. 

Некоторые диагнозы звучат для нас необычно и даже немного комично, например, “английская болезнь (рахитизм)” - современный рахит. Есть болезни, которые сегодня почти забыты, например, болезнь глаз трахома, которая в начале ХХ века была повальным бедствием, достигшим размеров эпидемии. Тут вспоминается Шолом-Алейхем и его мальчик Мотл с рассказом о том, как эмигрантов с трахомой не пускали в Америку и разворачивали обратно. 

Как видим, врач амбулатории должен был обладать всеобъемлющими знаниями. Это был и семейный врач, и скорая помощь. 

Приведу ещё несколько обращений Анны Ливер в думу в 1920 году, по которым мы получаем представление не только о работе амбулатории, но и о режицкой жизни вообще. 

В амбулатории не было своего транспорта, и для посещения больных на дому пользовались извозчиками. 4 мая 1920 года доктор Ливер просит возместить ей 300 рублей, израсходованных на извозчиков для поездок к бедным больным, а также в дальнейшем считать достаточной её личную расписку, не требуя счетов за каждую поездку. 

В сентябре 1920 года Анна Ливер обращается в думу с прошением повысить оклады персоналу и предлагает следующие ставки: 

врач - 2000 рублей, 

два фельдшера - по 1500 рублей, 

санитарка - 1000 рублей. 

Итого в месяц - 6000 рублей. 

Кроме того, она просит думу разработать смету и вносит следующее предложение: 

помещение - 100 рублей, 

освещение - 100 рублей, 

отопление - 1500 рублей, 

стирка белья - 100 рублей, 

канцелярские принадлежности и прочие непредвиденные расходы - 100 рублей, 

очистка выгребной ямы - 100 рублей, 

медикаменты - 2000 рублей, 

разъезды - 500 рублей. 

Итого - 4500 рублей. 

Врачам не полагалось ежегодного отпуска, и, чтобы получить его, они должны были указать вескую причину. Кроме того, им надо было найти себе замену, причём заменяющий врач работал без оплаты. В ноябре 1920 года доктор Ливер просит разрешить ей отпуск на три дня “ввиду того, что мне необходимо поехать в м. Креславку для получения моих документов. Замещать меня в Амбулатории в более тяжёлых случаях согласился доктор Гродзинский”. Доктор Гродзинский (мой дед) был в это время городским врачом и председателем думы. 

В конце 1922 года Анна Ливер покинула Режицу, дальнейшая её судьба мне неизвестна. Заведование амбулаторией перешло к доктору Гродзинскому. К сожалению, я не смогла найти в архиве документов за этот период. 

Если о создании амбулатории сведения очень чёткие, вплоть до дня открытия - 18 марта 1934 года, то о её закрытии данные неясные. В архивном деле 316 фонда 3806-1 имеется запись о том, что 30 июня 1932 года Резекненская городская амбулатория была ликвидирована. Возможно, что это была реорганизация, так как в книге В.Никонова имеется коротенькое, в несколько строк, упоминание о городской амбулатории, и речь тут идёт о её работе в 30-е годы. Надо сказать, что цифры существенно отличаются от первых лет работы: штат значительно увеличился - девять врачей и два фельдшера, а вот количество больных почти в три раза меньше - в 1934 году амбулаторию посетили 6508 больных (сравни с 16614). Изменился и адрес - в это время амбулатория располагалась в здании городской управы. 

Я должна сказать, что и другие авторы (V.Grišāne, K.Strods) о Резекненской городской амбулатории упоминают вскользь, сведения о ней очень скупые. Однако, мне очень хочется, чтобы о деятельности этого медицинского учреждения остался хоть небольшой след в истории Резекне. 

Докторский саквояж, к сожалению, не из Режицы. Фото из интернета.

Об исторических событиях, происходивших в описываемые годы можно почитать в предыдущих постах.

О немецкой оккупации в 1918 году см. пост. 

Событиям 1919 года посвящено несколько постов. 

О событиях 1920 года см. здесь. 

Девять портретов еврейских гласных

 

Резекненская Дума и Управа 1926 - 1929 г.г. 
Фото из архива Латгальского культурно-исторического музея опубликовал Каспар Строд 

Перед нами коллаж с портретами деятелей Режицкого самоуправления - думы и управы. Похоже, что фотография эта уникальная - единственная, на которой запечатлены члены городского самоуправления. Девять из них - еврейские гласные и члены управы. Мне бы хотелось рассказать о каждом, но сведений, которые я собрала по различным источникам, оказалось не так уж много. Возможно, что кто-то из читающих увидит здесь своих родных или знакомых, напишите о них в комментариях или мне лично. Это могут быть самые незначительные факты или штрихи, которые порой рассказывают о человеке больше, чем официальные сведения.  Режичане (и не только), подключайтесь!

Ефим Гродзинский 

 

Доктор Ефим Гродзинский (мой дед) был гласным Режицкой городской думы всё время её существования - с 1920 по 1934 год. В первую думу он баллотировался от Еврейского демократического блока, и был её первым председателем. Объединившиеся перед выборами демократы, сионисты и беспартийные очень скоро разругались, единства между этими группами не было, да и не могло быть. Когда Ефим Григорьевич почувствовал, что не может больше опираться на доверие всей общины, он попросил снять с себя обязанности председателя. Он продолжал оставаться гласным и, как правило, товарищем председателя. На вторых выборах в думу, в 1923 году, Гродзинский возглавлял список Еврейской социалистической рабочей партии Бунд, в последующие годы баллотировался от Идише Фолкспартей и Еврейского левого блока. 

Ефим Григорьевич Гродзинский умер в марте 1934 года, за два месяца до того, как дума прекратила своё существование. 

Мовша Кульман 

 

Мовша Гиршевич Кульман в 1920 году баллотировался в думу от Еврейского демократического блока. В последующие годы он не примкнул ни к одной из групп - ни к сионистам, ни к демократам, ни к беспартийным - и шёл на выборы самостоятельно. Название его списка бывало разным - Беспартийный общественный деятель, Kuļmaņa saraksts (Список Кульмана). 

"Беспартийный Общественный деятель" 
Наш кандидат - Мовша Гиршев Кульман 

Это кандидатский список к выборам в думу 1922 года. Из него мы узнаём, что в это время Мовше Гиршову Кульману было 52 года, он занимался торговлей и жил в доме № 3 по Сафоновской улице. Последний раз Кульман баллотировался в думу в 1929 году, тогда ему было уже 59 лет и жил он на улице Виенибас (Вокзальная) 16. 

Мовша Кульман был, должно быть, очень уважаемым членом Еврейской общины. Он был её управляющим, и в 1921 году община хотела доверить ему ведение метрических книг, отказываясь выбирать общественного раввина. По приказу свыше раввин был-таки выбран. 

Я попыталась узнать что-либо о дальнейшей судьбе М. Кульмана, но ничего не нашла. Похоже, что перед войной Кульманов в Резекне не было (судя по проекту “Евреи Латвии. Имена и судьбы” ). 

Ицхак Плинер 

 

Плинеров в Режице было очень много, и не все они были родственниками. В первой думе 1920 года был Бер Плинер, был ли он в родстве с Ицхаком я не знаю. Ицхак Плинер баллотировался в гласные в 1925 и 1929 году как беспартийный служащий (вошёл в состав думы только в 1925-м). Помимо того, в течение шести лет он был служащим городской управы - кассиром. В 1932 году И.Плинер был уволен за многочисленные недостачи, но в 1934 году Латгальский областной суд признал его невиновным. 

Родился Ицхак Плинер в Режице в 1863 году. В 1928 году выезжал в СССР. 

 

Загранпаспорт Ицхака Плинера, выданный в 1927 году.

Ицхака Плинера можно увидеть и ещё на одной групповой фотографии - в честь пятилетия Еврейской гимназии в 1926 году. Он сидит на почётном месте - в центре, рядом с директором гимназии Абрамом Бару. Очевидно, он был членом школьного совета, а возможно и возглавлял его какое-то время. 

Соломон Лурье 

Соломон Лурье был гласным думы с 1929 года. Беспартийный. Был предпринимателем, владел совместно с М. Эткиным обществом “Лурье и Эткин”. 

Фото из Альманаха 1939 года.

Соломон Лурье - уроженец Режицы, родился в 1892 году, его отца звали Кальман Мовша. Жил по улице Сколас 10 - 2.  В 1941 году Соломон Лурье был репрессирован, умер в Вятлаге в 1943 году. 

Хаим Файнштейн 

 

О Хаиме Файнштейне мне почти ничего не известно. Избирался в думу он в последние созывы, в конце 20-х годов. Занимался торговлей.  Родился в Лудзе в 1885 году. Отец - Йосель Ноах, мать - Песя. Убит в 1941 году. 

Кусиель Калманович 

Лесоторговец Кусиель Калманович был лидером сионистского блока. В думу избирался во все годы её существования, был также и членом правления управы. Это, безусловно, была очень яркая и деятельная личность, его имя нередко встречается в газетах того времени, правда, многие из этих публикаций связаны с думскими скандалами (подкупы голосов, финансовые махинации, давление на инакомыслящих). Мне не хочется писать о скандалах, остановлюсь на других моментах его активной деятельности. Когда в Режице началась работа по созданию еврейской гимназии, К.Калманович был среди энтузиастов, что видно из телеграмм, которые он отправлял в Ригу. 

4 марта 1921 года. “Два месяца общество ждёт. Дети на улицах. Культурная комиссия просит ускорить открытие гимназии. Сообщите телеграфно начало занятий, судьбу персонала, инвентаря, здания”.  

7 марта 1921 года.“Случайно трёхместные парты. Шестьдесят мест. Десять тысяч. Сообщите купить”. 

В “школьном споре” по открытию 2-ой основной школы Калманович рьяно отстаивал обучение на иврите. 

В 1929 году Кусиелю Калмановичу было 47 лет и он проживал в доме № 74 по Латгальскому проспекту. 

Давид Бер Кукля 

Давид Кукля был гласным думы с 1926 года. Баллотировался от Еврейской социал-демократической партии Бунд, а в последующие годы - по своему списку “Общественный деятель Давид Кукля” и от “Еврейского левого блока”. 

Мовша Магид 

 

Мовша Магид был гласным думы начиная с 1920-го и до своей кончины в 1929 году, когда ему было 59 лет. Он был учителем, преподавал еврейскую историю  и был последовательным поборником сионизма. Его, так же как Гродзинского и Плинера, можно видеть на фотографии в честь пятилетия Еврейской гимназии в 1926 году. 

Йосиф Дридзе 

 

Был избран в думу в 1926 году от народно-социалистической партии Цеирей-Цион. Фигурирует в секретном документе охранки - списке членов правления Общества Охраны Здоровья "ОЗЕ". Характеризуется как неблагонадёжный, левый. Родился в Режице в 1878 году, проживал в доме № 53 на Атбривошанас аллее. По данным охранки безработный, владелец деревянного дома. 

Связанные посты: 

"Первый год работы думы, демократия и Splendid Palace", 

"Евреи в Режицкой думе. Первые выборы"

Общество Охраны Здоровья Евреев (ОЗЕ)

Бланк Латвийского Общества Охраны Здоровья Евреев. 

Наверное сегодня о существовании этого общества знают немногие. Я увидела незнакомую мне аббревиатуру  в экспозиции Даугавпилсского еврейского музея Йосифа Рачко. Один из стендов этого музея посвящён Резекне и на нём много фотографий Общества Охраны Здоровья Евреев, на одной из них я увидела своего деда доктора Гродзинского. Захотелось узнать, что же это было за общество; результатами моих поисков я и поделюсь в этом посте. 

Общество Охраны Здоровья Евреев - ОЗЕ возникло в 1912 году в Петербурге, но после революции его деятельность в России была закрыта и Центральное бюро переместилось в Берлин. На конференции в августе 1923 года был образован Союз организаций, в который вошло и Латвийское отделение ОЗЕ. Организация ставила перед собой цели предупреждения заболеваний путём заботы о детях, раздачи нуждающимся продуктов, одежды, предметов гигиены. Общество финансировалось в основном за счёт субсидий из центра и от самоуправлений, а также за счёт благотворительности. Были и членские взносы, но они не являлись существенным источником дохода. 

Живую картинку деятельности ОЗЕ даёт найденный в архиве документ. Это отчёт дамской секции ОЗЕ при туберкулёзном диспансере за 1935 год (Рига). Приведу его выборочно. 

Членов в секции всего 259, членских взносов поступает около 35 лат в месяц. Приходится изыскивать другие источники дохода. Было устроено несколько чайных вечеров у некоторых членов секции, давших в общей сумме доход в 735 лат, из коих половина была отдана центру. 50 лат было получено от г-на Вейса по случаю серебряной свадьбы. 

На усиленное питание пациентов было выдано: рыбьего жиру 121,75 кило, масла 325 кило. Кроме того были розданы собранные и пожертвованные членами нашей секции: 50 кило геркулеса, 10 кило манны, 4 ведра шпрот, 75 кусков марсельского мыла, 1 воз опилок, 3 куб. сажени дров, 10 мешков для матрасов, 4 одеяла, писчие принадлежности, термометры, очки для горного солнца, карманные плевательницы и т.д. Собрано также и выдано: 110 рубашек и панталон, 15 костюмов, 88 платьев, 142 пары чулок и носков, 38 блуз, 313 пуловеров и кофт, 9 пальто с вателином, 62 пары обуви и галош, 21 шапка, 7 пар перчаток.  

Материалы о работе Режицкого отделения ОЗЕ найдены в Латвийском историческом архиве, их дополняют упомянутые выше фотографии из Даугавпилсского музея и нескольких фото из Almanachs Kalendars 1939/1940 g. Имена и фамилии я постаралась дать в полном виде на основании материалов, которые есть в моём распоряжении. 

Группа руководителей ОЗЕ, 1924 год. Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии". 

К сожалению, под фотографией не указаны фамилии, но я думаю, что в центре учитель Режицкой Еврейской гимназии Соломон Йосифович Меламед.

Члены ОЗЕ, 1927 год. Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии" 

Стоит третий слева доктор Ефим Гродзинский, сидит в центре, предположительно, председатель общества доктор Арон Файтельсон. 

Члены правления общества ОЗЕ, 1939 год. Фото из Almanachs Kalendars 1939/1940 g.

Сидят справа налево: доктор Арон Файтельсон, кассир Маша Хая Черфас (ур. Папернова), председатель доктор Вульф Аншелевич, товарищ председателя Михаил Бобров, секретарь Виталий Фалькенштейн, Йосиф Брахманис. 
Стоят: Ш.Якобсон, Абрам Левин, Михаил Мантейфель, госпожа Ф.Фалькенштейн, С.Зильбер, Мозус Гурвич, Й.Аршон.

Финансовый отчёт Режицкого отделения за 1933 год даёт представление о том, откуда получали деньги и на что их расходовали. Общество существовало главным образом за счёт субсидии городской управы, она составляла почти половину "прихода" - 1320 из 2930 лат, 453 лата было получено из Риги, 392 - членские взносы.   

Финансовый отчёт Режицкого отделения за 1933 год.

У общества был свой зубоврачебный кабинет, которым в 1939 году заведовал Соломон Богорад. Там работали зубные врачи Б.Шейндель, Генина-Плинер и Кан-Зусер, сестра милосердия Мантейфель (на фото стоит сзади). 

Зубоврачебный кабинет Резекненского отделения общества ОЗЕ.
Фото из Almanachs Kalendars 1939/1940 g. 

Важным видом деятельности общества было обеспечение детей молоком, пункты раздачи молока грудным детям назывались "Капля молока". 

Медсестра общества ОЗЕ, 1930.
Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии" 

Летом организовывались лагеря для детей и проводились фестивали. 

Летний лагерь 1931 года.  Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии".

Мне кажется, что девочка в белой косынке справа в первом ряду Шура Гродзинская (моя тётя).   

Дети на фестивале ОЗЕ. 1924 год.
Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии" 

В 1933 году многие члены ОЗЕ, а именно, Ефим Гродзинский, Арон Файтельсон, Павел Тагер, Рафаил Цемах, Моисей Каган, были членами суда чести еврейского бойкотного комитета. Антифашистский бойкот, выразившийся в отказе от немецких товаров, начался стихийно в Европе и США после победы нацистов на выборах. В 1934 году, после ульмановского переворота, Резекненское отделение ОЗЕ попало в "чёрный список" полиции - многие члены общества состояли в левых партиях, таких как Бунд, Фолкспартей и партия сионистов-социалистов. Начальник Резекненского отделения Политуправления в секретных донесениях неоднократно докладывал начальству о неблагонадёжности членов ОЗЕ, и о его негласном содействии тайной эмиграции в Палестину. 

Biedrības "OZE" Rēzeknes nodaļa ir kaitīga valsts interesēm, būtu slēdzama. (Резекненское отделение ОЗЕ опасно для интересов государства, должно быть закрыто). 

Несколько слов об одном из донесений в Политуправление от 15 февраля 1936 года. Этот документ интересен тем, что в нём приведены подробные сведения о нескольких членах руководства ОЗЕ, такие как дата и место рождения, адрес проживания, профессия, партийность, участие в какой-либо антигосударственной деятельности, гражданство и владение недвижимым имуществом (домами в Резекне).  

Документ из фонда 3724-1, дело 6825. Латвийский государственный исторический архив. 

Здесь есть сведения о Вульфе Аншелевиче, Ароне Файтельсоне, Азриеле Йофете, Павле Тагере, Мирьям Савловой, Йосифе Дридзе, Эдгаре Кане, Шмуил-Бенциане Диминштейне, Рафаиле Цемахе, Моисее Кагане, Мозусе Гурвиче, Меере Кукле, Беньямине Кагане, Азриеле Слеп, Соломоне Сегале. 

Латвийское отделение ОЗЕ прекратило деятельность в октябре 1940 года, после вхождения в Латвию советских войск.