“Ръжицкая Безплатная Амбулаторiя”

1918 год - немецкая оккупация. 

В марте 1918 года больница № 6 Всероссийского Земского Союза, которая находилась по Двинскому шоссе 20, была преобразована в городскую амбулаторию. Штат её состоял из четырёх человек: врач - заведующая, фельдшер, сестра милосердия и санитарка. 

Первой заведующей была Анна Самойловна Ливер, именно благодаря её отчётам, а также многочисленным обращениям в городскую думу с призывами о помощи до нас дошли сведения о работе амбулатории. Анна Ливер была уроженкой Креславки (Краславы), родилась в 1888 году, то есть в 1918-м ей было 30 лет. В Режицу приехала в октябре 1916 года. Из её анкеты известно, что она закончила Московские высшие Женские курсы и была беспартийной. 

Амбулатория создавалась как бесплатное лечебное заведение, в котором медицинская помощь была бы доступна беднейшему населению. Также бесплатно выдавались лекарства из аптеки при амбулатории. О том, что это учреждение было действительно востребовано, говорят следующие цифры статистического отчёта. 

С 14 марта 1918 года (день открытия амбулатории) — по 1 января 1919 года, то есть за 10½ месяцев (до большевиков) через амбулаторию прошло 11162 больных, получается в среднем - 39,5 больных ежедневно. 

В некоторые дни принимали и по 50-60 человек. В ноябре 1918 года пришлось ввести плату, так как городская казна была пуста. Вот как описывает первый год работы Анна Ливер. 

До прихода большевиков в амбулатории производился бесплатный приём с бесплатной выдачею беднейшему населению лекарств из аптеки амбулатории; врач амбулатории был обязан посещать тяжёлых больных беднейшего населения на дому; штат амбулатории состоял из врача-заведующего, фельдшерицы, сестры милосердия и санитарки. В последний месяц до прихода большевиков, ввиду сложного финансового положения Городской Управы, в амбулатории была введена плата за лекарства и за осмотр (с первичных больных 2 рубля и повторных — 1 рубль). 

1919 год - Советская власть. 

При большевиках всё стало называться Советским, в том числе и амбулатория. Советской улицей стало и Двинское шоссе. Анна Ливер оставалась заведующей. Вот как она описывает этот период. 

За время господства большевистской анархии мне как заведующей удалось сохранить амбулаторию от закрытия, на что неоднократно покушалась власть. Но большевиками была всё же закрыта аптека при амбулатории и все запасы её взяты. Персонал остался в том же составе, что и до большевиков. 

Изменился и характер работы - помимо лечения приходилось много времени уделять осмотрам и справкам. 

Во время большевиков амбулатория была перегружена до чудовищных размеров многочисленными освидетельствованиями … бесчисленных «служащих союза». 

1920 год - латвийское время. 

Буквально в первые дни после освобождения Режицы состоялось совещание городской управы с врачами города. На нём решались вопросы организации городской медицины, в частности, дальнейшая судьба амбулатории. Было принято следующее решение: 

Городская Амбулатория должна обслуживать приходящих больных с 10 до 1 часу пополудни и обеспечивать посещение больных на дому в разное время после окончания амбулаторного приёма в пределах от 3 до 6 часов пополудни. В случаях, грозящих опасностью жизни больного, амбулатория оказывает помощь по возможности и вне определенных часов. Штат амбулатории определить следующий: 1 врач, 2 фельдшера, 1 санитарка — служительница. 

На том же совещании было принято решение обратиться к Американскому Красному Кресту за помощью в обеспечении медикаментами. Эта помощь была предоставлена - лекарства для бесплатного отпуска были получены. 

Из-за бедственного положения доктор Ливер неоднократно обращалась в городскую думу с прошениями. Приведу некоторые из них. 

Персонал Амбулатории уже в течение двух месяцев не получает никакого жалования.  

Существующие сейчас для персонала Городской Амбулатории оклады являются карикатурно нищенскими по сравнению с существующей дороговизной жизни.  

С мая месяца Городская Управа не оплачивает никаких расходов по содержанию Амбулатории. Из личных средств мною израсходовано около 3000 рублей. Отсутствие средств ведёт, например, к тому, что приходится для заворачивания порошков употреблять отчётныя книги, что помимо своей нежелательности является очень негигиеничным и вызывает вполне справедливые, но оскорбительные для меня нарекания. Не будучи в состоянии содержать на свой счёт всю Амбулаторию, я прошу Городскую Думу сделать распоряжение о немедленной оплате имеющихся у меня счетов, также о регулярной выдаче на будущее время авансов на расходы. 

Несмотря ни на что приём больных не прерывался. За год (с 1 апреля 1920 по 1 апреля 1921) было принято 16 614 больных. Это значит, что за день принимали в среднем по 45,5 человек. 

Что лечили в амбулатории? Назову несколько цифр из статистического отчёта за указанный период, которые привлекли моё внимание: крупозная пневмония - 89, туберкулёз лёгких - 160, сифилис - 37, триппер - 38, английская болезнь (рахитизм) - 54, чесотка - 286, травмы - 2900, эпилепсия - 5, истерия-неврастения - 232, душевнобольные - 7, сердечно-сосудистые заболевания - 278, трахома - 2304. 

Скупые данные статистического отчёта невольно рассказывают и о социальном статусе людей, которых обслуживала амбулатория, и об условиях их жизни, способствовавших вышеперечисленным болезням, - это нищета, скученность, недоедание. 

Некоторые диагнозы звучат для нас необычно и даже немного комично, например, “английская болезнь (рахитизм)” - современный рахит. Есть болезни, которые сегодня почти забыты, например, болезнь глаз трахома, которая в начале ХХ века была повальным бедствием, достигшим размеров эпидемии. Тут вспоминается Шолом-Алейхем и его мальчик Мотл с рассказом о том, как эмигрантов с трахомой не пускали в Америку и разворачивали обратно. 

Как видим, врач амбулатории должен был обладать всеобъемлющими знаниями. Это был и семейный врач, и скорая помощь. 

Приведу ещё несколько обращений Анны Ливер в думу в 1920 году, по которым мы получаем представление не только о работе амбулатории, но и о режицкой жизни вообще. 

В амбулатории не было своего транспорта, и для посещения больных на дому пользовались извозчиками. 4 мая 1920 года доктор Ливер просит возместить ей 300 рублей, израсходованных на извозчиков для поездок к бедным больным, а также в дальнейшем считать достаточной её личную расписку, не требуя счетов за каждую поездку. 

В сентябре 1920 года Анна Ливер обращается в думу с прошением повысить оклады персоналу и предлагает следующие ставки: 

врач - 2000 рублей, 

два фельдшера - по 1500 рублей, 

санитарка - 1000 рублей. 

Итого в месяц - 6000 рублей. 

Кроме того, она просит думу разработать смету и вносит следующее предложение: 

помещение - 100 рублей, 

освещение - 100 рублей, 

отопление - 1500 рублей, 

стирка белья - 100 рублей, 

канцелярские принадлежности и прочие непредвиденные расходы - 100 рублей, 

очистка выгребной ямы - 100 рублей, 

медикаменты - 2000 рублей, 

разъезды - 500 рублей. 

Итого - 4500 рублей. 

Врачам не полагалось ежегодного отпуска, и, чтобы получить его, они должны были указать вескую причину. Кроме того, им надо было найти себе замену, причём заменяющий врач работал без оплаты. В ноябре 1920 года доктор Ливер просит разрешить ей отпуск на три дня “ввиду того, что мне необходимо поехать в м. Креславку для получения моих документов. Замещать меня в Амбулатории в более тяжёлых случаях согласился доктор Гродзинский”. Доктор Гродзинский (мой дед) был в это время городским врачом и председателем думы. 

В конце 1922 года Анна Ливер покинула Режицу, дальнейшая её судьба мне неизвестна. Заведование амбулаторией перешло к доктору Гродзинскому. К сожалению, я не смогла найти в архиве документов за этот период. 

Если о создании амбулатории сведения очень чёткие, вплоть до дня открытия - 18 марта 1934 года, то о её закрытии данные неясные. В архивном деле 316 фонда 3806-1 имеется запись о том, что 30 июня 1932 года Резекненская городская амбулатория была ликвидирована. Возможно, что это была реорганизация, так как в книге В.Никонова имеется коротенькое, в несколько строк, упоминание о городской амбулатории, и речь тут идёт о её работе в 30-е годы. Надо сказать, что цифры существенно отличаются от первых лет работы: штат значительно увеличился - девять врачей и два фельдшера, а вот количество больных почти в три раза меньше - в 1934 году амбулаторию посетили 6508 больных (сравни с 16614). Изменился и адрес - в это время амбулатория располагалась в здании городской управы. 

Я должна сказать, что и другие авторы (V.Grišāne, K.Strods) о Резекненской городской амбулатории упоминают вскользь, сведения о ней очень скупые. Однако, мне очень хочется, чтобы о деятельности этого медицинского учреждения остался хоть небольшой след в истории Резекне. 

Докторский саквояж, к сожалению, не из Режицы. Фото из интернета.

Об исторических событиях, происходивших в описываемые годы можно почитать в предыдущих постах.

О немецкой оккупации в 1918 году см. пост. 

Событиям 1919 года посвящено несколько постов. 

О событиях 1920 года см. здесь. 

Общество Охраны Здоровья Евреев (ОЗЕ)

Бланк Латвийского Общества Охраны Здоровья Евреев. 

Наверное сегодня о существовании этого общества знают немногие. Я увидела незнакомую мне аббревиатуру  в экспозиции Даугавпилсского еврейского музея Йосифа Рачко. Один из стендов этого музея посвящён Резекне и на нём много фотографий Общества Охраны Здоровья Евреев, на одной из них я увидела своего деда доктора Гродзинского. Захотелось узнать, что же это было за общество; результатами моих поисков я и поделюсь в этом посте. 

Общество Охраны Здоровья Евреев - ОЗЕ возникло в 1912 году в Петербурге, но после революции его деятельность в России была закрыта и Центральное бюро переместилось в Берлин. На конференции в августе 1923 года был образован Союз организаций, в который вошло и Латвийское отделение ОЗЕ. Организация ставила перед собой цели предупреждения заболеваний путём заботы о детях, раздачи нуждающимся продуктов, одежды, предметов гигиены. Общество финансировалось в основном за счёт субсидий из центра и от самоуправлений, а также за счёт благотворительности. Были и членские взносы, но они не являлись существенным источником дохода. 

Живую картинку деятельности ОЗЕ даёт найденный в архиве документ. Это отчёт дамской секции ОЗЕ при туберкулёзном диспансере за 1935 год (Рига). Приведу его выборочно. 

Членов в секции всего 259, членских взносов поступает около 35 лат в месяц. Приходится изыскивать другие источники дохода. Было устроено несколько чайных вечеров у некоторых членов секции, давших в общей сумме доход в 735 лат, из коих половина была отдана центру. 50 лат было получено от г-на Вейса по случаю серебряной свадьбы. 

На усиленное питание пациентов было выдано: рыбьего жиру 121,75 кило, масла 325 кило. Кроме того были розданы собранные и пожертвованные членами нашей секции: 50 кило геркулеса, 10 кило манны, 4 ведра шпрот, 75 кусков марсельского мыла, 1 воз опилок, 3 куб. сажени дров, 10 мешков для матрасов, 4 одеяла, писчие принадлежности, термометры, очки для горного солнца, карманные плевательницы и т.д. Собрано также и выдано: 110 рубашек и панталон, 15 костюмов, 88 платьев, 142 пары чулок и носков, 38 блуз, 313 пуловеров и кофт, 9 пальто с вателином, 62 пары обуви и галош, 21 шапка, 7 пар перчаток.  

Материалы о работе Режицкого отделения ОЗЕ найдены в Латвийском историческом архиве, их дополняют упомянутые выше фотографии из Даугавпилсского музея и нескольких фото из Almanachs Kalendars 1939/1940 g. Имена и фамилии я постаралась дать в полном виде на основании материалов, которые есть в моём распоряжении. 

Группа руководителей ОЗЕ, 1924 год. Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии". 

К сожалению, под фотографией не указаны фамилии, но я думаю, что в центре учитель Режицкой Еврейской гимназии Соломон Йосифович Меламед.

Члены ОЗЕ, 1927 год. Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии" 

Стоит третий слева доктор Ефим Гродзинский, сидит в центре, предположительно, председатель общества доктор Арон Файтельсон. 

Члены правления общества ОЗЕ, 1939 год. Фото из Almanachs Kalendars 1939/1940 g.

Сидят справа налево: доктор Арон Файтельсон, кассир Маша Хая Черфас (ур. Папернова), председатель доктор Вульф Аншелевич, товарищ председателя Михаил Бобров, секретарь Виталий Фалькенштейн, Йосиф Брахманис. 
Стоят: Ш.Якобсон, Абрам Левин, Михаил Мантейфель, госпожа Ф.Фалькенштейн, С.Зильбер, Мозус Гурвич, Й.Аршон.

Финансовый отчёт Режицкого отделения за 1933 год даёт представление о том, откуда получали деньги и на что их расходовали. Общество существовало главным образом за счёт субсидии городской управы, она составляла почти половину "прихода" - 1320 из 2930 лат, 453 лата было получено из Риги, 392 - членские взносы.   

Финансовый отчёт Режицкого отделения за 1933 год.

У общества был свой зубоврачебный кабинет, которым в 1939 году заведовал Соломон Богорад. Там работали зубные врачи Б.Шейндель, Генина-Плинер и Кан-Зусер, сестра милосердия Мантейфель (на фото стоит сзади). 

Зубоврачебный кабинет Резекненского отделения общества ОЗЕ.
Фото из Almanachs Kalendars 1939/1940 g. 

Важным видом деятельности общества было обеспечение детей молоком, пункты раздачи молока грудным детям назывались "Капля молока". 

Медсестра общества ОЗЕ, 1930.
Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии" 

Летом организовывались лагеря для детей и проводились фестивали. 

Летний лагерь 1931 года.  Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии".

Мне кажется, что девочка в белой косынке справа в первом ряду Шура Гродзинская (моя тётя).   

Дети на фестивале ОЗЕ. 1924 год.
Фото из музея "Евреи в Даугавпилсе и Латгалии" 

В 1933 году многие члены ОЗЕ, а именно, Ефим Гродзинский, Арон Файтельсон, Павел Тагер, Рафаил Цемах, Моисей Каган, были членами суда чести еврейского бойкотного комитета. Антифашистский бойкот, выразившийся в отказе от немецких товаров, начался стихийно в Европе и США после победы нацистов на выборах. В 1934 году, после ульмановского переворота, Резекненское отделение ОЗЕ попало в "чёрный список" полиции - многие члены общества состояли в левых партиях, таких как Бунд, Фолкспартей и партия сионистов-социалистов. Начальник Резекненского отделения Политуправления в секретных донесениях неоднократно докладывал начальству о неблагонадёжности членов ОЗЕ, и о его негласном содействии тайной эмиграции в Палестину. 

Biedrības "OZE" Rēzeknes nodaļa ir kaitīga valsts interesēm, būtu slēdzama. (Резекненское отделение ОЗЕ опасно для интересов государства, должно быть закрыто). 

Несколько слов об одном из донесений в Политуправление от 15 февраля 1936 года. Этот документ интересен тем, что в нём приведены подробные сведения о нескольких членах руководства ОЗЕ, такие как дата и место рождения, адрес проживания, профессия, партийность, участие в какой-либо антигосударственной деятельности, гражданство и владение недвижимым имуществом (домами в Резекне).  

Документ из фонда 3724-1, дело 6825. Латвийский государственный исторический архив. 

Здесь есть сведения о Вульфе Аншелевиче, Ароне Файтельсоне, Азриеле Йофете, Павле Тагере, Мирьям Савловой, Йосифе Дридзе, Эдгаре Кане, Шмуил-Бенциане Диминштейне, Рафаиле Цемахе, Моисее Кагане, Мозусе Гурвиче, Меере Кукле, Беньямине Кагане, Азриеле Слеп, Соломоне Сегале. 

Латвийское отделение ОЗЕ прекратило деятельность в октябре 1940 года, после вхождения в Латвию советских войск.  

Доктор Гродзинский. Эпилог.

Семья доктора Гродзинского - супруга Татьяна Эммануиловна и дети: Виктор, Вера и Шура.
Думаю, что это 1922 год. Самый деятельный период его жизни. 

Интенсивная работа, пережитые при немецкой оккупации и военном коммунизме Петра Стучки конфликты с властями, пребывание в тюрьме в Великих Луках не прошли для Ефима Гродзинского бесследно. В 1933 году у него появились проблемы с сердцем, в январе 1934-го он был госпитализирован в еврейскую больницу в Риге, где провёл с небольшими перерывами три с половиной месяца. Умер от инфаркта в воскресенье 15 апреля 1934 года, ему было 63 года. Гроб с телом перевезли в Режицу. Как мне рассказал когда-то профессор Юлий Вульфович Аншелевич, его отец Вульф Аншелевич сопровождал гроб. Весь город провожал покойного в неблизкий путь от станции Резекне 2 до Еврейского кладбища; городская управа и магазины приостановили работу.

Я выстраивала биографию Ефима Гродзинского по крупицам, собирая информацию из разных источников, таких как пресса 30-х годов, материалы из латвийского архива, публикации довоенного и постсоветского времени. Неожиданным для меня и очень информативным источником информации оказались некрологи в рижских газетах 1934 года. В них кроме хвалебных слов можно найти много интересных биографических фактов. Именно из них я узнала о двух арестах доктора Гродзинского - немцами и большевиками, а также о том, что он был первым председателем Режицкой городской думы. Некрологи, посвящённые доктору Гродзинскому, встречаются как в русских, так и латышских изданиях, а также на идише. Приведу несколько отрывков из газет “Сегодня”, “Frimorgn”, “Nākotnes Spēks”.  

Газета "Сегодня" (издавалась на русском языке). 

"Д-р Гродзинский оказывал бесплатную медицинскую помощь тысячам бедных людей. Часто он объезжал за собственный счёт окрестные деревни, где лечил русских крестьян. Смерть д-ра Гродзинского является крупной утратой не только для Режицы и её окрестностей, но и для всей Латгалии, где он пользовался большой популярностью, благодаря исключительной отзывчивости на все общественные нужды". 

Газета "Сегодня" № 105 от 16 апреля 1934 года

Газета “Frimorgn” (издавалась на идиш).

"Не было в Режице общественного объединения, союза или организации, в деятельности которой Хаим Гродзинский не принимал бы участия. Он выдвинулся как талантливый организатор общественной жизни, при этом всегда интересовался жизнью «еврейской стороны улицы», которой, собственно, он и посвятил свою жизнь. 

Как врач, он стал известен, работая и спасая жизни сотням больных, исходив пешком многие километры дорог. Он всегда стоял на страже как объединитель и защитник еврейских интересов Режицы". 

Газета “Frimorgn” № 88, 16 апреля 1934 года 

“Nākotnes Spēks” - журнал больничной кассы латвийских учителей (издавался на латышском языке).

"Когда наша больничная касса начала проводить осмотры детей, доктор Хаим Гродзинский с большим увлечением участвует в этом. Все участники осмотров хорошо помнят ту торжественность и праздничное настроение, которые царили в доме доктора Гродзинского в дни осмотров детей". (Статья резекненского врача Карла Адамсона).

Nākotnes Spēks, Nr. 4 (01.04.1934)  

В 1939 году, через пять лет после смерти доктора Гродзинского, в Резекне вышел «Almanachs-Kalendars» - журнал о жизни Еврейской общины. В нём несколько статей посвящено выдающимся горожанам, среди них есть и доктор Гродзинский. Этот раритетный журнал заслуживает отдельного рассказа, и ему посвящены два поста История одной статьи и Almanachs Kalendars 1939/1940 g. (5700 g.).

Сведения о докторе Гродзинском можно найти в нескольких книгах, изданных уже в постсоветское время. Это брошюра Вероники Гришане "No Rēzeknes medicīnas vēstures" (1996), энциклопедический справочник Евы Ватере "Евреи - медики Латвии" (1997), книга Арниса Виксны «Latgales ārsti un ārstniecība» (2004). 

Титульный лист и страница из книги Евы Ватер.
(Это Google разместил страницы слева направо :))

Страница из книги Арниса Виксны.
От указанных на ней источников покатилась цепочка моих дальнейших поисков.  

Информация о докторе Гродзинском есть в экспозиции Зелёной синагоги, открывшейся в Резекне в 2016 году, а также в виртуальном туре Ebreju Rēzekne на сайте izi.TRAVEL. К сожалению, в этом туре есть неточности, например, Гродзинские никогда не жили в доме, представленном на фотографии, Режица не была местом рождения Ефима Гродзинского. 

Здание отреставрированной Зелёной синагоги 

Сведения о докторе Гродзинском в экспозиции Зелёной синагоги 

После смерти доктора Гродзинского его вдова Татьяна Эммануиловна оказалась в очень тяжёлом положении. Её старшие дети Виктор (26 лет) и Вера (22 года) через четыре месяца после смерти отца, в августе 1934 года,  были арестованы за коммунистическую деятельность. Из-за ареста Вера, в то время студентка Латвийского университета, была отчислена с "волчьим билетом" - то есть без права восстановления. В 1935 году младшая дочь Шура (18 лет) уехала в Советский Союз, в Москву, где жили родные матери. Она хотела учиться, но в Латвии  получить высшее образование для неё было невозможно - еврейка с неблагонадёжными братом и сестрой. Да и денег на учёбу мать ей дать не могла, а в Советском Союзе образование было бесплатным. Татьяна Эммануиловна осталась в Резекне одна. Незначительный заработок давал кабинет "Горного солнца" (в то время бывшая популярной кварцевая лампа). Когда началась война, Татьяна Эммануиловна находилась в Риге и успела эвакуироваться вместе с дочерью Верой. Она умерла в эвакуации в г. Кирове (Вятка) в 1942 году. 

Вера, Татьяна Эмануиловна, Виктор, Шура и Ефим Григорьевич Гродзинские. Резекне, ок.1932 г.

Одна из последних семейных фотографий с отцом.
Думаю, что это лето 1933 года. 

Памятник на могиле доктора Гродзинского установили лишь в 1989 году. Так как могилы Татьяны Эммануиловны нет, их дети решили вписать имя матери на памятнике отца. У меня сохранилась записка, написанная моим папой Виктором Гродзинским, с предполагаемым текстом для памятника. Выбить его на памятнике не оказалось возможным. 

Здесь среди своих пациентов 

покоится доктор Ефим Григорьевич Гродзинский. 

1871 - 1934 

Поклонясь его светлой памяти, вспомним и его преданную спутницу 

нашу любимую мать 

Татьяну Эмануиловну Гродзинскую, 

умершую в 1942 г. в г. Кирове. 

Памятник на могиле доктора Ефима Григорьевича Гродзинского на Старом Еврейском кладбище в Резекне. 

Светлая память о докторе Гродзинском жива в нашей семье. Пусть же крупинки этой памяти разлетятся по миру. 

Ефим Гродзинский. Университет и начало врачебной деятельности

Alma Mater Ефима Гродзинского - Императорский Харьковский  университет. 

Харьков. Императорский университет. Открытка 

У нынешнего Харьковского университета есть сайт электронного архива. На нём выложены "Списки студентов" за все годы существования этого учебного заведения. Каждый учебный год представлен отдельной книгой, списки составлены в алфавитном порядке по факультетам и семестрам. Среди студентов медицинского факультета я нашла и своего деда Ефима (Хаима) Гродзинского.

Список студентов Императорского Харьковского университета на 1896/97 уч.г.

Этот документ содержит много интересных сведений. Прежде всего место рождения - не Вильно, как считалось у нас дома, а какое-то местечко Угда Минской губернии (при уточнении правильное название Узда). Кроме того указано сословие - "мещане" и то, что был Хаим Гродзинский ратником (военнообязанным). Дата рождения 2 апреля 1873-й (она фигурирует и в последующих документах до 1905 года, после чего меняется на 24 марта 1871 года). Время поступления в университет - 16 августа 1893 года и "Место предварительного воспитания" - 2-я Виленская гимназия.
Из Вильны в Харьков Ефим Гродзинский приехал вместе с другом, одноклассником по гимназии Гавриилом Пузырийским. Вместе они закончили и университет. 

Почему Ефим поехал учиться в Харьков? Думаю, что сыграла роль процентная норма для студентов-евреев  - в Москве и Петербурге она была 3%, в остальных городах 5-10%. Но на деле в Харьковском университете число еврейских студентов было значительно большим. В 1897/98 акад. году в университете училось 1496 студентов, из них 404 (27%) были иудейского вероисповедания, а на медицинском факультете их было 337 из 806 (42%). Возможно это не единственный фактор, повлиявший на его выбор. 

Общие сведения о числе студентов в 1897/98 году по вероисповеданию

Порядки в университете были строгими. Студентам запрещалось: жениться, носить усы, курить, ходить в театр и трактир, вступать в тайные связи и общества. Они должны были носить форменную одежду: фуражка тёмно-зелёного сукна, мундир из того же сукна, застёгивающийся на девять металлических пуговиц, сюртук, шаровары, пальто, галстук, перчатки и башлык верблюжьего цвета - всё было строго регламентировано. (Журнал Министерства народного просвещения, 1885 ). Но мне кажется, правила не очень-то соблюдались - на фотографиях выпускников очень многие из них с бородой и усами. В семейном архиве нет ни одной фотографии Ефима Гродзинского - студента. Возможно у него таки не было форменной одежды? 

Взглянуть на жизнь университета конца XIX - начала XX века  позволяют фотографии одарённого  харьковского фотографа-художника А.М. Иваницкого (1854 - 1920). Он был новатором в своём деле - одним из первых использовал метод фотоколлажа. Советской власти талантливый фотограф оказался не нужен: "Дворянин. Бежал из Харькова. Расстрелять". Поделюсь двумя коллажами Иваницкого из альбома "К 100-летию Харьковского университета " (1905 г.). 

"Кабинеты и лаборатории медицинского факультета Императорского Харьковского Университета" 

"Студенческое общежитие Императорского Харьковского Университета"

Алексей Иваницкий был автором и нескольких выпускных альбомов университета, в том числе и Выпуска врачей 1898 года. В альбоме есть фотографии 108 выпускников, отсутствуют 59, в том числе и  Хаим Гродзинский, получивший выпускное свидетельство в этом году. 

Фотографии выпускников размещены на десяти страницах. На каждой несколько профессоров и несколько выпускников. Оформление каждой страницы своеобразно и не повторяется.  Приведу одну для примера.

Проследить жизненный путь врача в Российской Империи позволяет справочник "Российский Медицинский Список". Он издавался ежегодно. Врач, прибывая на место службы или вольной практики, заполнял в двух экземплярах карточку, один экземпляр которой отсылался в Медицинский департамент, а другой оставался в местном управлении. На основании этих карточек и составлялся "Список". "Списки" рассылались во все аптеки империи, и аптеки были вправе отпускать лекарства только по рецептам врачей, значившихся в "Списке".

Имя Ефима Гродзинского появляется в "Российском Медицинском Списке" через два года после окончания университета, в 1901 году, так как в первые годы он работал на эпидемии чумы или холеры где-то на юге России, и сведения оттуда в департамент, очевидно, не подавались. В 1901 году он служил земским врачом в деревне Золотово, потом в городе Сураже и городе Тихвине (см. Curriculum vitae), а в 1906-07 годах - в Санкт-Петербурге.

РМС на 1901 год. Стр. 108
Гродзинский Хаим Гирш. 73 Л. 98. Зем. вр. Д. Золотово, Тихв., Новгор. 

Ефим и Татьяна Гродзинские.
Возможно снимок сделан сразу после свадьбы, у обоих кольца на левой руке.
Свадьба была 14 августа 1901 года.

 В справочнике "Весь Петербург на 1906 год" можно найти, что он проживал по адресу Малый Охтенский переулок 35. В 1907 году по этому адресу числится только его жена Тауба Менделевна Гродзинская. В это время Ефим Григорьевич очевидно уехал обосновываться в Режицу, потому что в сентябре 1907 года они уже были там вместе и у них родился сын Виктор - мой папа.

Весь Петербург. 1906

Весь Петербург. 1907

Некоторые подробности о первых годах пребывания Ефима Гродзинского в Режице я нашла в Памятных книжках Витебской губернии. Памятные книжки - провинциальные справочники, издаваемые в Российской Империи. 

Памятная книжка Витебской губернии на 1912 год  

В 1912 году доктор Гродзинский в списке вольнопрактикующих врачей. Адрес "Б.Николаевская, соб. д." - вызывает сомнения. На Б.Николаевской может быть они и жили в 1912 году, но очень маловероятно, что это был их собственный дом.

В Памятной книжке на 1914 год Хаим Гиршевич Гродзинский - и.д. [исполняющий дела] городового врача.

Доктор Гродзинский с супругой Татьяной Эммануиловной и сыном Виктором.
Режица, ок. 1912 г.

Доктор Гродзинский - режицкий врач

Мой дед Ефим Григорьевич Гродзинский (Curriculum vitae) был видным режицким врачом и общественным деятелем. Писать о заслугах своего дедушки труднее, чем о чужих людях. Боюсь быть необъективной. Я его знала лишь по семейным рассказам и созданный образ был возможно идеализирован. Чтобы узнать больше о дедушке, я решила просмотреть тогдашнюю прессу, а потом отправилась в латвийский архив. Найденные материалы не развенчали семейный образ, а наоборот утвердили меня в необходимости возродить и сохранить память о докторе Гродзинском.

Е.Г. Гродзинский, Резекне, 1922 г. 

Доктор Гродзинский не был уроженцем Режицы, он приехал сюда в 1906 году, когда ему было 35 лет. Имел частную практику, а также, с 1913 года, состоял на службе в Режицкой городской управе - был городским врачом. В Российской империи эта должность называлась Городовой врач. В 1920-м, когда Латвия стала независимой, его вновь пригласили на эту должность на первом же заседании временной городской думы 26 января 1920 года. Хочу напомнить, что это было за время. Большевики оставили город почти без боя, но при отступлении вывезли все запасы. Городское хозяйство было полностью разрушено, медицинская служба перестала существовать, население было разорено. В городе свирепствовал сыпной тиф и натуральная оспа. Городовой врач - это и эпидемиолог, и санитарный врач. На нём лежала ответственность - остановить эпидемии. Приведу несколько записок доктора Гродзинского в Городскую управу.

21.01.1920 г. В целях предохранения воинских частей от заражения тифом прошу издать обязательное постановление при содействии коменданта о том, чтобы на дверях квартир, где имеются  тифозные больные вывешивалось объявление: "Здесь больной ТИФОМ". 

После осмотра приюта и тюрьмы 27 января 1920 года.

В  приюте 23 старших и 13 маленьких детей. В последнюю неделю умерла кормилица, по-видимому от тифа и 7 грудных детей. Из старших трое больны с подозрением на тиф и должны быть обязательно помещены в больницу, также обязательно должна быть проведена дезинфекция. Продуктов нет, освещения нет, коровы без корма. Необходимо поручить приют ответственному лицу. В тюрьме больных нет.  

Записка от 4 марта 1920 года. "Прошу созвать санитарную комиссию, а именно Б.Г. Черфаса, Т.С. Синицына, М.А. Рыбакова, Й.В. Нагля,  В.А. Лоссон, на 5 марта в 5 часов вечера".  

В Резекне было довольно много частнопрактикующих врачей. Назову несколько фамилий, которые мне были знакомы с детства. Доктор Николай Лобовиков, жил на Садовой улице 18, с Гродзинскими дружили семьями. Он проходил вместе с доктором Гродзинским по делу о контрреволюционерах в 1919 году (пост "Дело Лобовикова - Гродзинского"). Доктор Тынянов - отец писателя Юрия Тынянова,  о нём есть пост "Уездный лекарь, наделённый даром слова". Имел свою практику и Вульф Аншелевич - отец известного рижского кардиолога профессора РМИ Юлия Аншелевича, друга нашей семьи и моего учителя. Кабинет Вульфа Аншелевича, по ул. Латгалес 19, был оснащён новейшими достижениями медицинской науки - у него была своя лаборатория и даже рентгеновский аппарат.
Не могу не упомянуть и имя доктора Меера Поляка, которое часто фигурирует в архивных документах. Деятельность его была многопрофильной - он был школьным врачом, рентгенологом (у него был свой рентгеновский аппарат), лечил кожные и венерические заболевания. Жил и работал в собственном доме на углу улиц Кр.Барона и Латгалес. Он единственный из упомянутых врачей работал в Резекне и после войны, прожил здесь до 80-х годов. Мой пост "Дело Лобовикова - Гродзинского" затрагивает тему многолетнего конфликта между доктором Гродзинским и доктором Поляком.
Подробнее о деятельности врачей в Резекне можно почитать в не большой, но содержательной брошюре Вероники Гришане "No Rēzeknes medicīnas vēstures". 

Н.В. Лобовиков, Т.Э. Гродзинская, Е.Г. Гродзинский, Н. Лобовикова, М.Э. Эйдельнант (сестра Т.Э. Гродзинской), Режица, 1914 год  

Частная практика была и у доктора Гродзинского.  

Рецептурный бланк доктора Гродзинского с указанием адреса и часов приёма 

Как частнопрактикующий врач доктор Гродзинский вёл приём больных у себя дома по адресу Двинское шоссе 16/18. Дом, правда, был не свой, снимали квартиру у Давида Тагера. Кабинет доктора был на веранде (здесь же проходили и педсоветы, когда Ефим Григорьевич был директором гимназии). Его кабинет не был оснащён дорогой аппаратурой, знаю, что была кварцевая лампа "Горное солнце", в то время процедуры "Горного солнца" были очень популярны.

На крыльце веранды.
Стоят Ефим Григорьевич, Татьяна Эммануиловна, Вера, ?, Виктор.
Сидят Шура и две неизвестных девушки.
1931-33 г.

Веранда дома в Резекне, в котором жили Гродзинские  (современный вид). 

Помогала вести приём супруга Татьяна Эммануиловна, которая по специальности была акушеркой. 

Ефим и Татьяна Гродзинские, 1901 год, посад Клинцы.
Самая первая их совместная фотография, это ещё до свадьбы.  

Кроме частных врачей с 1918 по 1932 год в Резекне существовала городская бесплатная амбулатория. С десяти до часу пополудни в ней обслуживались приходящие больные, а после окончания приёма тяжёлые больные посещались на дому. В случаях, грозящих опасностью жизни больного, помощь оказывалась и вне определённых часов. Штат амбулатории состоял из одного врача, двух фельдшеров и одной санитарки-служительницы. Амбулатория находилась по соседству с домом, где жили Гродзинские - Двинское шоссе 20. Доктор Гродзинский был врачом и заведующим городской амбулаторией  с 1922 по 1932 год.

Приведу несколько свидетельств того, каким доверием и признательностью пользовался доктор Гродзинский у горожан, а особенно у бедного люда. Прежде всего поделюсь своими личными воспоминаниями. Мне довелось дважды повстречаться с людьми, которые когда-то были его пациентами. В обоих случаях люди буквально преображались, вспоминая о нём. 

Первый эпизод произошёл в начале 50-х годов, я ещё в школу не ходила. Мы сидели с мамой в очереди к врачу в детской поликлинике в Риге. В руках у мамы была медицинская карточка. Рядом с нами сидела пожилая женщина–латышка. Она увидела фамилию на карточке и неуверенно спросила, не имеем ли мы отношения к доктору Гродзинскому из Резекне? Мама ответила – да, это отец моего мужа. Женщина стала целовать ей руки и, плача, вспоминать, что это был за врач и какой это был прекрасный человек. 

Второй эпизод произошёл по прошествии ещё двадцати лет, в 1971 году, в Резекне, когда папа показывал нам свою родину. Случайная незнакомая женщина, у которой мы попросили воды, узнав, что мы потомки доктора Гродзинского, всплеснула руками, побежала в дом, принесла молока и с благоговением стала рассказывать, что это был за доктор. Как он не брал платы за лечение, а нередко и оставлял лекарства, также не беря за них денег.

А вот курьёзный случай из практики моего дедушки. Старушка пришла на приём с просьбой выписать порошки от головной боли, те, что доктор прописывал её покойному мужу. "А то дедовы уже совсем истрепались". Выяснилось, что дед прикладывал порошки ко лбу. И что самое удивительное - ведь помогали!

Пациентами доктора Гродзинского были люди разных национальностей - евреи, русские, латгальцы. Ефим Григорьевич говорил: "Если зовут к больному еврею, а я в это время обедаю, то можно закончить трапезу. Если больной - русский, надо спешить. А если латыш - надо гнать лошадей во всю прыть. Латыши зовут врача, только когда совсем плохо". Он мог себе позволить доброжелательное подшучивание над соплеменниками, оставаясь при этом "на еврейской стороне улицы".

Ещё одно воспоминание, которое попало ко мне от Esther Rechtschafner через JewishGen.
Бывший режичанин Израэль Цемах в своей книге The Travels of Israel by Israel (Lyola) Tsmach, 2001 пишет: "Большинство врачей были евреями. Наш доктор не брал денег с бедных и оставлял им лекарства. Нашим врачом был Гродзинский".  

Доктор Гродзинский. Curriculum vitae

Гродзинский Ефим Григорьевич (1871 - 1934)

Curriculum vitae

1919 год. Дело Лобовикова - Гродзинского

В жернова Режицкого Ревтрибунала попал и мой дедушка - Ефим Григорьевич (Хаим Гиршевич) Гродзинский (дело № 279). Ему были предъявлены обвинения в контрреволюционной деятельности, и только, благодаря «режичанам, которые сумели отстоять своего врача», он избежал расстрела. 
Кроме него по этому делу проходило ещё семь человек, среди которых много известных в городе людей: Николай Васильевич ЛОБОВИКОВ, Бер Гецелевич ЧЕРФАС, Исидор Давидович ТАГЕР, Захар Борисович БОГОРАД, Гирша и Ицик ТОУБКИНЫ и Мильда Усина. Дело слушалось на публичном заседании Режицкого Революционного трибунала 11 декабря 1919 года.